Она вприпрыжку умчалась в догорающие угли заката, оставив Борю на промозглом вечернем ветру. Похолодало неожиданно резко, без предупредительного выстрела. Боря торопливо зашагал обратно к дому, но ветер щипал голую шею и грозился наградить ангиной к завтрашнему дню. А болеть Боре сейчас никак нельзя. Да он за все двадцать лет всего два раза брал больничный и то ― для операции на сердце.
Нет, болеть нельзя. Стыдливо озираясь, он намотал поверх поднятого воротника пестрый шарф, вдохнул его лавандовый запах и понадеялся, что в подъезде не встретит соседей.
Засмеют ведь.
Макс ждал на своем стуле и, судя по его позе, никуда не уходил на ночь. Да и куда идти роботу? Уж точно не в бар с друзьями.
Боря сделал вид, что не заметил пришельца. Украдкой размотал цветастый шарф, который теперь скрывался под воротником пальто, почти незаметный, спрятал в кожаный портфель. Макс одарил его пространной улыбкой.
– Ты команды понимаешь? ― обратился к нему Боря.
Макс кивнул, правда слишком отрывисто для человека. Боря злорадно ухмыльнулся.
– Тогда отвернись и смотри в стену.
Макс не дрогнул, и его противная улыбка снова пробудила в Борином зубе боль. Значит, договориться не удастся. Тогда Боря будет ошибаться. Он никогда не пробовал, но у него наверняка получится.
Однако Боря не оценил всю сложность ― ошибешься в одной цифре, придется и другие править. Вдобавок к зубу у Бори разболелись глаза ― смотреть на испорченные, оплеванные и загубленные счета было невыносимо. К обеду он сдался и привел все в порядок, а Макс за спиной оживился, запоминая каждое движение курсора.
– Ну, доволен? ― процедил Боря, закончив с котлетой в контейнере. ― Все записал?
– Вы ― большой профессионал! ― польстил ему Макс.
Боря молча встал со стула на колесиках, поставил пустой контейнер на стол, подошел к шкафу, достал из него шарф. Он действовал совершенно хладнокровно, попутно размышляя над психологией маньяков, завернул шарф Максу за спину и набросил ему на шею. Потянул резко и сильно, вдавив затылок с искусственными волосами в подголовник.
Макс не захрипел, не схватился за удавку. Он сидел в той же позе ― руки расслабленно свисали вдоль туловища, спина прямая, как гладильная доска, даже рот не приоткрылся в изумлении. Что-то поскрипывало, немного хрустнуло, но улыбочка так и не сползла с тонких губ.
Он попросту не понимал, что с ним делают.
Боря невозмутимо убрал шарф обратно в шкаф, заварил себе чай из пакетика. Прихлебнув, продолжал разглядывать безмятежного Макса. Подошел поближе и от души плеснул в пластиковое лицо кипятком.
Немного повредился нос ― ноздри стекли, как воск, а сквозь «кожу» стали просвечивать металлические шарниры. Макс ощупал лицо, дотянулся до пачки салфеток на столе и вытер воду.
Так у Бори закончились варианты.
Вязальщица стояла на том же месте с теми же глупыми шапками. Боря наблюдал за ней с безопасного расстояния из-за дерева. Зачем пришел? Потому что дома стало слишком тоскливо. Потому что скоро он останется без работы, и если даже его возьмут в другую фирму, то свой Макс рано или поздно появится и там. Да и не готов Боря менять фирму после двадцати лет не просто совместной работы ― настоящей взаимной любви. Он уже слишком стар для новой жизни, но слишком молод для пенсии.
– Прячетесь? ― крикнула в его сторону вязальщица, лучезарно улыбнувшись. ― А я вас вижу.
Боря вышел из-за дерева с таким невозмутимым видом, будто и не думал скрываться. Он пнул ботинком камушек под ногами, остановился возле расстеленного ковра с шапками. Шарф под воротником все еще слегка пах лавандой.
– Ваш подарок не помог решить мою проблему, ― обвинил вязальщицу Боря.
– Может быть, еще не время? ― сузила золотые глаза та. ― Почему вы грустите?
– Меня хотят уволить, ― ляпнул Боря и осекся. Зачем он это сказал? А с другой стороны ― лучше случайному человеку, чем кому-то, кто может засмеять.
– Разве вы плохо справляетесь с обязанностями?
– Еще чего! ― возмутился Боря. ― Я за двадцать лет ни одной цифры не перепутал. Просто… Просто… В общем, они притащили робота. Мне на замену. Робота, слыхали?
Вязальщица улыбнулась, но как-то вяло, без прежнего азарта. Она ничего не сказала, и от этого Боре почему-то стало еще хуже.
– Зачем вы этим занимаетесь? ― спросил он, указывая на шапки и варежки. ― Разве кто-то еще покупает не в интернете? И разве китайские фабрики не справляются с этим лучше вас?
Вязальщица пожала плечами. Сбоку от Бори остановилась юная мамаша с пятилетним ребенком. Указала на синюю шапочку с бирюзовыми звездами. Сунула вязальщице мятую купюру.
– Конечно, справляются, ― согласилась вязальщица, проводив клиентку. ― А еще справляются без уборщиц, альпинистов, сварщиков, электриков и таксистов. Но ведь людям все еще нужно чем-то заниматься.
– И что, мне тоже шапки вязать? ― пробурчал Боря, переминаясь с ноги на ногу.
– Не обязательно, ― улыбнулась вязальщица. ― Но вам наверняка нравится что-то другое, правда?
