Панда показал лапой наискосок, словно проложил плоскость, разрезающую закручивающийся коридор на две половины. И в этой плоскости я увидел дверь.
– А как мне туда…
Я лишь сделал шаг в ее направлении ― точнее, только приготовился, ― как диагональная плоскость стала фронтальной и дверь очутилась прямо передо мной. Я даже слегка стукнулся о нее лбом.
– Войдите! ― раздалось по ту сторону.
Вздохнув ― не люблю я такие выкрутасы, неужели невозможно сделать все по-человечески ― я открыл ее и вошел.
В воздухе плавал стол. За ним сидел начальник. Сначала я подумал, что Гаскин, из прошлой жизни, так он был похож. Но нет ― этот оказался старше, тучнее и угрюмее. Неужели кому-то хочется выглядеть именно так?
– Здра…
– Ну? ― Начальник шевельнул пухлыми щеками и стал похож на панду.
Поскольку он больше ничего не сказал, я сделал вывод, что он чего-то ждет от меня.
– Меня зовут Роман Ольховский, я дизайнер…
– Это ежу понятно, ― перебил начальник. ― Предлагаешь чего? Умеешь чего? Болеешь чем?
– Я не болею!
– Тьфу ты! Откуда вас всех несет, а? Дурные, бесталанные, ни фантазии нормальной, ни соображалки.
Я не знал, как реагировать. Оскорбиться? Но ведь я пришел устраиваться на работу. Начинать с обид ― неконструктивно. Но смогу ли я сотрудничать с таким человеком?
– Болеть должно тут! ― Начальник несколько раз ударил себя в грудь кулаком.
Кстати, с чего я решил, что он начальник?
– Пал Иваныч! ― представился он, как только стол опустился на пол. – И лет мне, между прочим, девяносто семь! Только в Дипвирте и можно поддерживать тело. Совсем дряхлое стало… А голова-то еще ничего, варит! Так какой у тебя замысел?
– Я хотел бы создать город. Лучший в мире.
– А за каким хреном он тебе? В вирте можно воссоздать что хочешь, не напрягаясь.
– Но я рассчитываю уйти из вирта. Через месяц. И мне нужно…
– Ишь ты! «Рассчитываю!», «Мне нужно!». А куда ты пойдешь, подумал? Кому ты сдался там? Конторе своей? Которая от тебя поспешила откреститься?
– Откуда вы…
– Да я читал твою историю, ― махнул рукой начальник. Потом пошарил за ухом и извлек… огромную бумажную тетрадь. Я такие видел только в музее. Положил на стол и принялся листать.
– Так… Вот. Петербург. Ну-ну.
– А что с ним не так?
– Да ты сядь. ― Пал Иваныч махнул рукой, и возле меня появился пуфик.
Я сел.
– Ты хоть на один процент представляешь, что такое Петербург?
Он вперил в меня маленькие глазки, похожие на кнопки консоли.
– Представляю. Я изучал видеофайлы. Читал книги.
– Книги, хм. Достоевского, вероятно?
– Его тоже, ― сдержанно ответил я.
Он задумчиво разглядывал меня секунд десять, потом сказал: «Пошли».
Он вышел из-за стола и оказался маленьким и круглым, как теннисный мяч. Появилось странное желание взять ракетку и… Но я постарался выкинуть из головы мысли, навеянные дурацким виртом.
Мы вышли в следующее помещение и оказались на огромном балконе. Со всех сторон, даже сверху, на нас смотрели каменные фигуры. Под нами лежал город. А здесь гулял ледяной ветер.
– Ну ― смотри! ― сказал Пал Иваныч.
Я смотрел. Или нет ― я летел. Уже не понимая, происходит это в моем воображении или на самом деле. Санкт-Петербург раскинулся подо мной ― холодный и величественный. И окруженный водой.
– Залив, ― сказал я.
– Ну валяй туда, ― хмыкнул начальник.
Я заскользил над водой, почти касаясь ее крылом. Да, у меня теперь были крылья! Я чувствовал себя чайкой.
– Это удобная программка, она считывает твои запросы до того, как ты их формулируешь, ― услышал я голос Пал Иваныча. ― Куда теперь?
– Мосты?
– Ок.
Я стал многопалубным теплоходом. Я плыл вдоль темной набережной в огнях. Выходил из порта. Приблизился к бетонной громаде, и она раскрылась передо мной, медленно разведя створы. Я прошел между ними, чувствуя зов открытого моря.
И слыша усмехающийся голос начальника:
– Еще что-нибудь? Давай списком.
– Медный всадник, Адмиралтейство, Казанский собор, Дворцовая площадь.
Я стал конем. По моему бронзовому боку нещадно лупил дождь. Вода стекала по ногам, по хвосту, собиралась в лужицы возле копыт.
Мне хотелось в галоп ― но на мне сидел царь, я боялся случайно уронить его.
Ему тоже хотелось в галоп, но на него смотрели. Весь город. Вся страна.
Весь мир. Сквозь эпохи. Сквозь вирт.
– Достаточно, меняем дислокацию…
Я стал колонной. Одной из множества в галерее. Мы были как одна, прямые и сильные. На нас лежала ответственность за красоту, за историю, за бренд.
– И еще немного…
Я стал тонким, сверкающим, вытянулся к небесам. Сверху на мне что-то было, кажется, кораблик, но я не видел это. Я нес это на себе как знамя. Как символ. Я противостоял штормам и трепетал от дуновенья.
– А что это мы всё по парадной стороне? Давай глянем изнанку…
