Вот странно: последние полвека писательское ремесло ценится все ниже и ниже с каждым годом, а число желающих писать только растет. То ли побочное следствие всеобщей грамотности, то ли дурная болезнь. У проституток общественное презрение хотя бы компенсируется доходами. А здесь-то чего?
Мои, слишком человеческие, мысли в отличие от аккуратных рядов электромобилей, скакали в разные стороны, перепрыгивая с одного предмета на другой: читаки, Сага, молодые литераторы, идеалист Борька.
Сагалович еще помнит те времена, когда программы писали вручную, а не собирали из готовых блоков. Хотя Владлен из старшего поколения, он смог неплохо вписаться в новые реалии, поскольку в молодости получил полезную профессию программиста и сам создает «новых русских читателей». Поэтому у него так много читательских голосов ― не меньше миллиона. Думаю, что боты восторженно реагируют уже на одну только его фамилию в названии файла. Ибо так запрограммированы. И хотя Сагалович не написал ни одной книги, достойной человеческого внимания, он обласкан публикой и властями, постоянно крутится на телевидении, имеет хороший доход. Думаю, мало кто из власть предержащих открывал книги мэтра, но фраза «миллион постоянных читателей» действует лучше магического порошка. Его романы удивительно скучны и переполнены техническими деталями. В союзе шепчутся, что Сага пишет не только читателей, но и литературных хоббитов, что вообще-то запрещено, но ему все нипочем. Литературный старец женат пятый раз, на девушке моложе его на сорок лет.
Сегодня людей уже никто и за читателей не считает. Я даже не знаю, сколько живых людей меня прочло: сто, двести? В союзе не нарадуются на читак: они дают старперам вроде Сагаловича ощутить несуществующую значимость. Они говорят, что восприятие ИИ тоньше, чем у замученных суетой современников. Что элкритики объективнее людей и с ними глупо спорить. Не фига! Спорить никогда не глупо, хотя чаще всего ― бесполезно.
Впрочем, что толку возмущаться? Какое время, такие и читатели. Плохо то, что я не умею писать слезливые истории о брошенных котиках или феминистках, замученных в застенках мужского шовинизма ― все те поучительные истории, что так любят боты. Отсюда и падение надоев.
«Витя, пиши проще, так, чтобы обычный человек мог понять. Если искусство будет понятно народу, читатель к тебе потечет», ― сказал мне Сага. Ага, щас! Так, чтобы все разжевывать тупым программкам? А как же тогда Кафка, Платонов, Павич? Зачем вообще заморачиваться? Не хочу и не буду писать «просто».
Я с досадой пнул пустую банку из-под пива, болтающуюся под ногами. Вот если бы вместо нее оказался Сагалович! Тут же появился бот-мусорщик и недовольно замигал лампами: «Человек! Вы нарушаете общественный порядок!» Тьфу ты! Интересно, где он прятался раньше, когда эту банку гоняло ветром по тротуару? Нет в жизни справедливости! Завтра по электронке придет штраф. Я сплюнул и пошагал дальше.
Мы живем в высокой башне на двадцатом этаже. Здесь не меньше тысячи квартир и несколько магазинов внизу. Вокруг пусто и голо, только повсюду, словно архаические грибы прототакситы, торчат многоэтажки. И стройки, стройки… куда ни глянь ― сплошное строительство. Деревьев мало. Соседей никогда не видно. Эти добрые люди целый день пашут и приезжают домой только поесть и поспать. Тоска. Летом в Питере еще ничего, а зимой наша однушка превращается в тюрьму. Зависать в ВР, как другие, я не могу ― по крайней мере, надолго. Только нечастые визиты в «Африку» и по библиотекам как-то спасают.
…Жена сидела на балконе и красилась. Балкон у нас служит чем-то вроде кабинета. Мне нравится наблюдать за ней: в такие минуты у Нади становится на редкость умное лицо ― может, оттого, что молчит. Тихо присел в кресло, чтобы не мешать священнодействию. Прямо передо мной мелькало голое плечо, украшенное анимированной татуировкой: две рыбки бесконечно двигаются туда-сюда среди причудливых водорослей. Если долго смотреть ― начинает дико раздражать. Я вообще не люблю татуировки, а мультяшные ― тем более. Но жена сделала: ведь так поступают многие. Иногда хочется спросить: а зачем мы вообще живем вместе?
– Ты пьян? И по какому поводу? ― тоном римского прокуратора спросила жена спустя несколько минут.
Я покорно объяснил. Лицо ужасно чесалось.
Жена пожала плечами: что, мол, от тебя еще ожидать? Потом смилостивилась:
– Хочешь, я с ним пересплю?
– С кем?
– С твоим Сагаловичем.
– Надя, я тебя умоляю!
– Умоляешь переспать? ― уточнила кобра.
Никогда не поймешь: шутит она или всерьез. Ненавижу.
– Не молоть чепуху. У него жена на двенадцать лет тебя моложе и вообще: зачем нужен такой успех?
– Ну, как знаешь, ― протянула супруга, и было неясно: то ли она сомневается, что Сагалович устоит перед ее чарами, то ли считает глупостью не воспользоваться этим.
Только рогов от бездарного Сагаловича мне еще не хватало!
– Надо же что-то делать: ты сидишь целыми днями дома и ничего не делаешь, только пишешь. Над тобой уже смеются. Вот вступишь в союз, мне хоть перед Светкой будет не так стыдно.
