Кошка не знала, что умирает.
Но понимание копилось вдох за вдохом. Так на бархатных лапах крадется ночь, удлиняя тени и обгладывая солнце.
Каждое пробуждение давалось все тяжелее. И отнимало то немногое, за что кошка цеплялась с поистине тигриным упорством ― сильное тело, зоркие глаза… Воспоминания о Больших ― и те стали меркнуть.
Порой казалось, что именно прошлое было сном, а настоящая жизнь ― недолгая и мучительная, догорает на остатках крыльца.
Кошка ничего не ела с того вечера, когда небеса выплеснули огонь. Она и дышать-то едва приноровилась. Любое неловкое движение погружало в беспамятство. Это было хорошо, ведь следом наваливалась сонная одурь. Но, что плохо, голод и жажда не унимались, лишь отползали на длину усов.
Потому кошка снова притворилась, что не замечает блюдца. Стоит себе под носом целехонькое. Словно не разбивали его никогда и не втаптывали в пепел.
Кошка отвернулась. Пустая глазница почти не болела. Саднил огрызок хвоста, и сколько кошка не тщилась, не могла вспомнить, был хвост вчера, а если не было, когда она его потеряла? Когда с неба посыпался огненный металл? Или когда на нее рухнула стена?
Или… или когда в ее сон пришел крыс?
Где-то громыхнуло. Земля вздрогнула. Припорошенное золой блюдце затряслось, расплескивая щедро налитые сливки.
И кошка не выдержала. Закогтив половицы, подтянула непослушное тело. Затем еще. И еще…
Волоча задние лапы, она ползла, не видя ничего, кроме запятнанной серым белизны. Ткнулась в эту белизну мордой и принялась лакать, давясь от жадности.
Блюдце было таким восхитительно-настоящим, что кошка не замечала, как сухим языком скребет пустоту.
Когда фантомные сливки были выпиты, а желтые цветы вылизаны, кошке померещился зов.
– Тигра! ― Эхо дробилось, звенело со всех сторон. ― Тигра, полная боевая готовность!
Кошка завертела головой, высматривая детеныша. Из глаза по грязной шерсти скатилась мутная слезинка.
Блюдце ― это хорошо. Сливки ― еще лучше.
Но кошка отдала бы и то и другое за прикосновение детских пальцев. За дыхание, щекочущее нос. За мечты, которым не сбыться, но которые бодрят даже на пороге смерти.
Что блюдце! Кошка отдала бы саму себя, только бы на миг вернуть прошлое.
С блюдцем ведь получилось?
