Самые расторопные бросились к лесенкам, приставленным к смотровым оконцам в стене. Опоздавшие попытались стащить их со ступенек-перекладин. Но те, кто увидел что-то или кого-то за стеной, сами соскакивали, выпучив глаза. Побледневшие и испуганные вусмерть, спешили прочь ― к своим избам и семьям.
– Беда! Опасность, смерть!
Ифантий вклинился плечом в толпу мужиков у стены. Его подсадили на лесенку.
Все замолчали.
– Котел с горючкой! Нет, два! ― заорал Ифантий так, что его услышали, наверное, в каждой избе поселища.
Стась стукнул кулаком о колесо. Горючкой называлась жидкость, которую хранили пуще всякого добра. Она отвратно пахла. Говорили, что этот запах и даже дым от нее были ядовитыми ― вызывали головную боль, рвоту и кашель. Но горела она и вправду лучше всех смол, оставляя после себя мертвую землю, на которой после ничего не росло. И против кого же понадобилась драгоценная горючка?
Стаська тоже завозилась и высунулась из-за колеса.
Тут-то и увидел ребят их отец.
Прогнал, конечно, и пообещал подзатыльников или арапника.
Одно утешение осталось близнецам ― из-за Лиходейки отложат на завтра работу в огородах, которые находись за стеной поселища.
Стась и Стаська побрели домой, но все же увидели, что мужики тащили два котла, которые были запечатаны крышками, облитыми воском.
Перепуганная мама в ожидании отца загоняла близнецов работой по двору и дому. Зато вечер, когда взрослые уходили в молельню к ученым старцам, принадлежал всем ребятам поселища. Сегодня они взахлеб обсудили появление и страшную смерть Лиходейки. Каждый из особо удачливых очевидцев вставил свое словцо, да так цветисто, что остальные почувствовали себя обойденными судьбой.
Увы, пронырливым и ушлым Стасю и Стаське не довелось увидеть казнь и наблюдать, как мужики пошли по зеленым брызгам на земле и выжгли следы Лиходейки. Обидно до слез. Но Стаська сказала:
– Помнишь, что рассказал пастух? Лиходейка что-то несла. А про ношу речи не было. Значит, сожгли не все.
Стась ответил грубо:
– Все сожгли: и Лиходейку, и ношу. Может, хватит про нее? Других забот нет, что ли?
Сестра не обиделась. Она сама чувствовала себя так, будто отнято или потеряно что-то дорогое. Просто добавила:
– Может, все. А может, и нет.
Близнецы переглянулись и, сталкиваясь плечами, заторопились к стене.
– Дядь Потапий, можно сверху посмотреть, не идут ли коровы к поселищу? Мамка распереживалась! ― крикнул Стась дозорному.
– Одолели, бездельники! ― притворно сердясь, откликнулся Потапий. ― Вся ребятня здесь побывала. И всем нужно посмотреть коровок. Кыш домой! Вот вашим отцам расскажу!
Близнецы отправились к своей избе. Они боялись отца пуще Лиходейки или Ба-Ги.
– Время все уносит, остаются лишь дела человека! ― вдруг сказала Стаська, подняв указательный палец.
Стась против воли улыбнулся.
Это были слова одного из ученых старцев, Афаначия, который наставлял детей, обучал их чтению, счету и письму. Даже то, как сестренка произнесла любимое изречение старца, очень напомнило его скрипучий и надоедливый голос.
Стаська рассердилась ― брат впервые не понял ее с полуслова:
– Подкоп-то остался!
Стась радостно охнул. Близнецы переглянулись и свернули к их тайному месту.
Когда они еще были бесштанными шестилетками и разгуливали в одинаковых рубахах до полу, охотники принесли в поселище детеныша медвебуя. Старцы не велели губить пока еще безвинного зверя с наростами на голове вместо рогов. Он жил в деревянной клетке, жрал то, что бросала ребятня. Пока не поломал одну из жердин и не зацепил мальца, у которого потом вытек глаз. Вот тут-то старцы позабыли, что все малые существа ― дети Матери-земли, и разрешили извести звереныша.
Близнецы слезно молили отца выковать железную клетку, но он отказался. «Железом» называли любой ковкий материал, из которого получалось оружие, плуги и бороны, котлы и части инструментов. Его обменивали на продовольствие искуны, которые откуда-то приходили и уходили в никуда. Более дорогой была только горючка. Отец же ругал на чем свет охотников и точил для них новые рогатины, короче прежних.
Тогда близнецы решили вырыть подкоп у задней стены и тайком выпустить медвебуя. Чего только не сделаешь, когда голова пуста. Ребята усердно трудились, не задумываясь, как они выведут опасного зверя и останутся ли живы. Закончить начатое дело не довелось, потому что однажды утром обнаружилось, что клетка пуста, а рядом грудой насыпаны опилки. Стало ясно: ночью, пока Стась и Стаська, самые ярые защитники медвебуя, видели сны, охотники убили его.
Жалость к погубленному зверю прошла, тем более что за него стали мстить другие: не один охотник был ранен или даже убит. Племя медвебуев бродило окрест поселища и изредка нападало. Не ходило почему-то только на луга.
Земля возле бревен, где был подкоп, показалась утоптанной. Появились камни и хиленькая травка. Стась в раздражении уселся, схватил было один из камней, чтобы швырнуть его подальше. Но не смог. Оказалось, что голыш врос в землю.
Близнецы, не сговариваясь, стали его откапывать. Но камень словно пустил корень. И он почему-то был железным!
