— Как поживает командующий? — судья ответил вопросом. В глазах Слышавшей забрезжила догадка.
— Недавно вновь просился сюда. Но получил отказ, конечно же.
— Почему?
— Потому что ему нечего тут делать… — констатировала очевидный факт Элинор. Ганнон ощутил укол от этих ее слов. Он тоже здесь был непрошеным гостем.
— Кажется, он так расстроился, что больше никого не принимает. Жаль, мне нужно с ним поговорить. А он только смотрит на ваш двор…
— Значит, стоит показать его вам, — вздохнула леди Илларин. Несмотря на раздражение от потери времени, женщина восприняла возможность разозлить Хилоба с энтузиазмом.
***
— В этой четверти, — леди Илларин указала рукой вниз, на одну из долей, на которые мосты делили двор, — и происходят чудеса.
— Совсем немного угля, — удивленно сказал Ганнон, всматриваясь в то, как люди работали с печами и двустворчатыми формами для литья.
— Да, и урумовой руды тоже. — Элинор указала на несколько сундуков. «Надо же!» — подумал Ганнон, хорошенько рассмотрев их.
— Первый раз вижу, чтобы породу хранили так надежно, — задумчиво произнес судья: сундуки с врезанными замками были окованы железом, такую работу одобрил бы и Боннар. — Хотя там ведь что-то, из чего можно сделать курум.
— Да, верно, — удовлетворенно подтвердила женщина. Юноша заслужил ее одобрительный взгляд. — Ценность знакам придает не вес металла. А его уникальность. Вы ведь помните меры веса?
— Да. Тарс, тан и риль. — Ганнон без запинки произнес названия монет, но смешался, когда попытался припомнить меры веса.
— Тарс – это просто амфора, — терпеливо начала объяснять Элинор. Она явно была настроена благостно. — Риль это триста шестьдесят тарсов. Считается, что человек столько ест в год. Тан… Я, право, не припомню, откуда он, но в риле их точно двенадцать.
— И вы просто придумали монеты, то есть знаки?
— В том и магия, — отвечала леди Илларин. Она лишь дернула уголком рта, но взгляд стал мечтательным. — Никто не помешал бы сделать риль размером с тан или отлить монету в десять рилей. Урума много, на Аторе это хорошо видно. Как мне рассказывали.
— А гравировки?
— Что, простите? — Илларин вырвалась из охвативших ее мыслей.
— Выпуклые знаки на монетах? Их гравируют?
— Нет, их отливают сразу. — Она указала на работников, что вставляли железные жерди вдоль формы в специальные отверстия. «Поэтому в монетах дырки в середине», — понял Ганнон.
— Тонкая же работа. Я имею в виду сделать такую форму, — пояснил Ганнон: внизу как раз заливали жидкий металл.
— Да, курум чудесен лишь тем, что уникален, но формы для его литья – это настоящее рукотворное чудо, — с гордостью сказала Элинор. На черный металл полилась вода, на несколько минут все скрыло поднявшееся облако пара. Когда оно рассеялось, форму распахнули, и Ганнон увидел литейщика, державшего в руках железную жердь, на которой были зеленые монеты, будто жареное мясо на палочке.
Тем временем другая смена, что уже отработала, столпилась у дверей в основании стены. Фигуры внизу начали раздеваться одна за одной, оставляя одежду в рабочем дворе.
— Это борьба с воровством? — с легким изумлением спросил судья. Леди, ничуть не смущенная зрелищем, кивнула в ответ. — Основательный подход, — усмехнулся юноша.
— Там, в комнате, с ними вещи еще поосновательнее проделают, — невозмутимо добавила Элинор. Ганнон решил не уточнять, какие именно вещи, хотя и догадывался. Он только порадовался, что на его темном лице румянец был почти незаметен. Вместо этого юноша пригляделся к форме, что недавно распахнули. Десять параллельных рядов, в каждом из которых были формы для пятидесяти монет, если не больше. Каналы разводили расплавленный металл по нужным камерам, в каждой из которых были выгравированы впалые рельефы нужной формы, что позже становились объемными символами на налоговых знаках.
— Это и вправду великая работа, — с искренним восхищением проговорил юноша.
— Да, это так. Странно, что она все еще нужна, — необычайно беззаботно произнесла хозяйка этого двора.
— Как так? — Ганнона покоробило то, с какой легкостью говорит об этом та самая женщина, что сравнивала свое ремесло со службой Черных жрецов.
— Казалось бы, сделай на один урожай, поменяй на золото, продай урожай, повтори… — Она пожала плечами.
— На курум много покупают в землях до третьего столба, если не дальше, там это, уж простите, настоящие монеты.
— Да, Виалдис вытягивает знак. Да и зерна все больше, как и людей. Но вы правы, потребность в знаке растет быстрее количества зерна. Сколько дают серебра за тан? — вопрос застал юношу врасплох, но он не замешкался с ответом.
— Один тан на один лан, — быстро произнес он заученную формулу, но добавил: — Зависит, конечно, от сезона. На четыре серебряных три зеленых сейчас не каждый поменяет.
