— Вот оно как. — Элинор приподняла бровь. — Если когда-нибудь серебро даже в такой сезон будет дороже, сделайте милость, напишите мне письмо. Остановимся на время. — Она мечтательно улыбнулась, но было в ее грезах что-то темное. Ганнону стало не по себе. — Ну или амфоры нужны поменьше. — Леди Илларин очнулась от своих дум так же быстро, как и впала в них. — Как думаете, мы уже достаточно раззадорили командующего? — Она кивнула в сторону одинокой башни, виднеющейся над стенами ее обители.
— Да. — Ганнон кивнул. — Не смею вас задерживать и благодарю…
— Не стоит, сама не ожидала, но мне было приятно.
— Если позволите, я еще немного задержусь. Чтобы наверняка. Могу подождать в любой из комнат, главное — вместе зайти в те ворота, которые видны Хилобу.
— Лишняя минута лишнего человека – лишний риск. Но я же обещала вам убежище, — произнесла Элинор. Было видно, как нелегко ей стряхнуть с себя ставшие второй натурой обычаи этого места. — Вас проводят к вашему легионеру. Не обижайтесь, но там находится и мой человек, он же сопроводит вас, когда захотите уйти.
— Благодарю вас. Боги в помощь. — Ганнон поклонился, и они вместе направились ко входу во внутренние залы. Искушение оглянуться на окно Хилоба было почти нестерпимым.
***
Реакция командующего не заставила себя долго ждать. Ганнон с Иссуром не успели пройти и ста шагов за воротами монетного двора, как посланник Хилоба был уже тут как тут.
— Командующий приносит извинения за ошибку его слуг, — немного натянуто произнес подручный. — В его делах все же есть свободные часы для встречи, о которой вы просили. Он будет рад принять вас…
— Благодарю, — перебил его Ганнон. — Мы придем, как только закончим кое-какие дела, касающиеся налогового знака. — Юноше было совестно создавать слуге дополнительные проблемы, но он хотел подготовиться. По крайне мере, переодеться. От громоздкого наряда уже болело все тело.
***
Командующий сидел за столом, перебирая камни и кусочки руды с горьким выражением на лице. Увидев гостей, что по очереди тронули фигурку Адиссы, он не обрадовался. Хилоб был похож на человека, чье мучительное ожидание неизбежного, наконец, завершилось.
— Проходите, проходите, — лихорадочно проговорил командующий. В его голосе была веселость сумасшедшего. — Судья его Величества и молодой, простите, я позабыл…
— Лизарис, — напомнил Иссур, который не понимал причин странного поведения старшего легионера, но выдержку сохранял.
— Да, да, конечно.
— Мы пришли просить вас об услуге, — взял слово Ганнон. Он держался плана, но вид командующего предвещал проблемы.
— О какой же?
— Нам требуется доступ к некоторым записям, что хранятся у вас. Мелкие перевозки неардо. Просто, чтобы удостовериться…
— Нет, об этом не может быть и речи, — отрезал Хилоб. Он поднялся из-за стола и прошел к окну, встав спиной к гостям. — Сколько ты в кирасе, мальчик? — Вопрос застал молодого Откликнувшегося врасплох.
— Еще и месяца нет, — ответил Иссур. Парень сжал губы, на бледных щеках и скулах зарозовели пятна.
— Месяца, вот как! — усмехнулся командующий — И уже побывал там. — Он кивнул в сторону монетного двора. На его лице было видно все пятнадцать лет разочарования. — О чем же вы там говорили с несравненной леди Илларин? — повернувшись к судье, спросил его Хилоб.
— О том, как схожи ее обитель и храмы Черных жрецов. О Даре и роли Атора в обеспечении божественного порядка, — принялся рассказывать Ганнон, припомнив темы первого разговора с Элинор. Сейчас они подходили лучше. Юноша старался говорить как можно спокойнее и доброжелательнее. Он знал, что эта его манера, если не добавлять в нее хоть немного искренности, выводит людей из себя. Сейчас это и было его целью.
Использовать бы кольцо и дело с концом, но здесь Иссур. Ему незачем это видеть, да и напасть при нем на собрата по Легиону? Ганнон слишком дорожил лояльностью юного Лизариса. Еще и Адисса к тому же… Пусть хозяин нарушит правила первым. Юноша мысленно посмеялся над своим лицемерным почтением к ритуалу: «Кто меньше уважает законы гостеприимства? Тот, кто не сдержится и нарушит их? Или тот, кто замыслил спровоцировать первого? Кто хотел, чтобы они были нарушены, но формально без его вины». Юноша стряхнул не к месту накатившие мысли. Надо было работать. Благо Хилоб все это время молчал, громко вдыхая и выдыхая, испещренные капиллярами ноздри поднимались и опадали.
Ганнон двинулся в сторону командующего, но замер, когда тот неожиданно снова заговорил:
— Никто этого не понимает, никто! Но я буду защищать людей этого острова, пусть они и ненавидят меня! — Юноша немного опешил от этого бреда, но остался наготове. Хилоб же с горячностью продолжал: — Каждый из них стоит десятка таких, как вы, хоть они и не едины. Только я вижу все, но не могу дотянуться! Вершина их горы – курум, аторцев лишили его, но я могу снова связать все воедино, хоть сам пока так и не был там, у нее... Что бы они ни делали, я им помогу, уберегу, хотят они моей помощи или нет!
