Ганнон потер виски — значит, «Хиас’ор» просто насмехался над горными, придумывал им клички. Нет таких почтенных домов. С возвышения пергаменты все время были сложены в нужном порядке. Стало так сложно вызывать отдельные перед внутренним взором, что юноша больше стал полагаться на воспоминания о таких вот разговорах. А ведь раньше он каждый раз собирал всех вассалов и господ по памяти.
— …вот там они и есть, — закончил морской.
— Прости, Иссур, я задумался... Повторишь? — обратился к парню Ганнон.
— Ах, да, конечно. Почти все такие записи забирает Хилоб, командующий, — добавил Откликнувшийся на всякий случай. Он с тревогой глядел на потерявшегося в своих мыслях судью.
— Вот так просто забирает? — удивился Ганнон. Юноша был поражен: слишком примитивно. Впрочем, не могут же все люди постоянно думать о том, как скрыть что-то от возможного шпиона. Хилоб тут уже больше десяти лет командует, думает, что может все.
— Именно, все знают, но привыкли. Одни считают его блаженным, другие думают, что неардо просто возят ему диковинки. Ну, вторые тоже считают его блаженным, но еще и про контрабанду думают, вот, — наконец завершил мысль Иссур.
— Да и это не все. — В разговор вступил подземник. — Мы сегодня и за нужными домами последить успели. — Он с укором посмотрел на излишне скромного напарника. — Слуги таскали оттуда что-то в небольшой сарай у пирсов.
— Из какого именно дома? — оживившись спросил Ганнон.
— Этот, как его, Молка? — запамятовал Роннак.
— Хестас, Видевший который, — поспешил помочь Лизарис.
— Удалось узнать, что именно оттуда выносили? — Юноша переводил взгляд с одного Откликнувшегося на другого.
— Нет, там было не подобраться даже близко. Позже они разошлись, и мы зашли уже в пустой…
— Там было стекло, ну осколки! — не удержавшись, перебил подземника Иссур.
— Да, — Роннак недовольно скривился, но продолжил: — похоже, они там часто коротают время. Меньше, чем железа на этом поганом острове только стекла.
— Наверное, привозят с собой вино, там и пятна были! — Иссур просто сиял. — И еще! Хвоя и листья!
— Пыль там была черная, а не хвоя и листья, — с упрямым выражением произнес Роннак. Было видно, что этот спор у них шел давно. — Может, трава.
— Нет, — упорствовал морской. — Точно это из лесов! Отвезли туда что-то и опустошили, потом волокли ящики обратно и набрали грязи. Потом приплыли и намусорили!
Подземник только пожал плечами, он еще не знал, что ему предстояло.
— Плыли они, конечно же, на запад? — спросил его Ганнон.
— А куда ж еще? На востоке не проплыть, чтобы морские не увидели, — хмыкнул Роннак.
— Значит, даже в лес Габхи им плыть вокруг острова, — высказал вслух свои умозаключения Ганнон.
— Все-таки думаешь про лес? — прищурился подземник.
— Больше им спрятаться негде. — Судья пожал плечами. — Не в западном лесу же, где шахты и дорога Железа?
— Да, там маленький лесок и солдаты Избранника, — подтвердил выводы Ганнона Роннак.
— Значит, кто бы ни злоумышлял против Избранников, он в сговоре с местными. Или по крайней мере прячется в лесах аторцев. — Юноша внимательно смотрел на лицо подземника. Тот явно был готов приговорить их всех. — Роннак, нужно сходить подальше в те земли – к северо-восточному берегу. Сможешь пробраться незаметно?
— Выведем их на чистую воду, — прорычал легионер: как и ожидалось, он встретил вторжение в земли Габхи с воодушевлением.
— Иссур, в этот раз ты с ним не пойдешь, — сказал судья. Морской легионер понимающе закивал головой. — Попроси для меня о встрече с Хилобом и будь наготове. Пройдемся по его записям.
***
Утром Ганнон заканчивал завтрак, ожидая возвращения Иссура. Подземник отчалил затемно, чтобы скрытно проникнуть в лес, который аторцы называли
— Тут такое дело. — Откликнувшийся потер затылок. — Хилоб никого не принимает, совсем никого. Моряки говорят, засел в своих покоях и смотрит в окно… Судачат, что ему отказала женщина, вот и загрустил.
— В чем-то они правы, — сказал Ганнон, вспомнив, как командующий разглядывал монетный двор из окна своей башни. — Но сальные шутки… Без них не обошлось ведь? — Иссур закивал в ответ. — Шутки эти не к месту. Он питает чувства более возвышенные.
Судья достал пергамент из личных запасов и набросал несколько строк, после чего скрепил его печатью и передал легионеру со словами:
— Передай это леди Илларин и не уходи оттуда, пока не прочтет. Выгнать не должны, она обещала убежище, но смотреть будут косо.
***
— У вас очень настойчивый помощник, — с легкой усмешкой произнесла хозяйка монетного двора. Она сидела напротив судьи, одетого в громоздкое парадное облачение. — Такой вежливый, но в то же время упорный, просто чудо.
— Да, у него… особая манера. — Ганнон улыбнулся в ответ. Иссуру понадобилось три часа, но он все же добился своего. — Вы обещали мне экскурсию, как я помню.
— Вы за этим поставили на уши нашу обитель? — Леди Илларин помрачнела.
