Судья сделал вид, что откашливается перед тем, как заговорить, при этом незаметно сплюнув в руку. Он потер ладони и двинулся вперед, вытянув их в примирительном жесте. Хилоб машинально повернулся к нему навстречу.
— Командующий, — начал говорить юноша с самым надменным тоном, на который был способен. — Какие бы бредни о местных вы не вбили себе в голову,, я уверен, что мы сможем договориться. — При этих словах его теплые, влажные пальцы будто бы случайно коснулись лица Хилоба, когда Ганнон сделал очередной шаг вперед с протянутой рукой. Притрагиваться к этой рыбьей физиономии было малоприятно, но эти чувства были несопоставимы с отвращением и гневом, исказившим лицо командующего. По сравнению с этим штормом, гримаса Хилоба на пирсе – когда к его руке случайно прикоснулся моряк – была легким ветерком.
С нечленораздельным шипением легионер бросился на судью, схватив его за горло. Ганнон лишь успел отвесить оплеуху в ответ, но этого было достаточно. Кольцо коснулось головы командующего, и Хилоб обмяк, от падения его спас только противник, вовремя подхвативший безвольное тело. Вроде все прошло тихо. Кряхтя с грузом на руках, Ганнон обернулся: в шаге от него стоял замерший от изумления Иссур, бросившийся было на помощь. Сейчас парень мог только хлопать глазами.
— Поищи бумаги, — прохрипел Ганнон, осторожно опуская неожиданно тяжелое тело Хилоба на пол. — Ты ведь знаешь, как они должны выглядеть?
— Д-да, сейчас. — Иссур бросился к столу командующего. — Если они, бумаги, здесь, конечно, — пробормотал парень и с волнением, но быстро и четко стал перебирать ящики и документы.
«Уж, надеюсь, они тут», — подумал Ганнон, глядя на бесчувственного легионера. На похищение воспоминаний нет времени, да и еще раз заглядывать в разум человека без сознания… Он поежился, вспомнив Хестола. А в дурную голову Хилоба ему хотелось лезть и того меньше.
— Есть! Нашел. — Откликнувшийся стоял с улыбкой на лице и стопкой бумаг, перевязанных бечевкой, в руках.
— Отлично! — Ганнон аккуратно опустил голову командующего на пол. — Думаю, нам пора уходить!
— А Хилоб? — немного смущенно спросил легионер.
— Будет в порядке.
— Он не пошлет за нами? Ну, когда очнется?
— Откликнувшихся? — усмехнулся Ганнон. — Чтобы вернуть доказательства не контрабанды, но своей измены? Вряд ли. Но может и выкинуть что-то, если есть пара особо верных слуг. Да, ты прав. Лучше бы нам обосноваться у Илларин.
— Роннак… — Иссур задумчиво поглаживал бумаги.
— У нее свой причал, отгороженный от остальных. — Ганнон зажмурился и потер переносицу. — Просигналишь ему оттуда. Хорошо?
— Д-да, — пробормотал парень: у него точно было что-то еще на уме.
— Ты все понял? Что-то еще? — В тоне судьи послышалась резкость.
— Да, просто… Лихо ты его уложил! — Иссур махнул рукой, подражая движению. — А Роннак… — Тут он потупился.
— Что? — Ганнон приподнял бровь.
— Ну, говорил, что в бою ты… не силен, в общем. Про пляж там что-то.
— Роннак много чего говорит, — проворчал юноша, отряхиваясь. — Слушай больше.
***
Было уже темно. Ганнон сидел при свечах в тесной комнате, что им предоставила Илларин, и пристально смотрел на листок бумаги. Габха даже поставил печать, но тон послания был далек от официального… и дружелюбного. Когда вошли легионеры, судья раскрыл было рот, но прервался на полуслове, увидев изможденное лицо Роннака.
Подземник был в грязи, но цел, хотя по его замогильному виду и не скажешь. Он несколько минут молча сидел за столом, сжимая и разжимая кулаки, после чего встал и коротко бросил:
— Надо умыться.
После того, как легионер скрылся за дверью, что охраняли местные гвардейцы, Ганнон вопросительно посмотрел на Иссура.
— Он думает, что сделал недостаточно, рано вернулся, хотя я говорил ему… — морской выглядел по-настоящему встревоженным. — А он говорит, что обещал разобраться с… — парень перешел на шепот, — аторской грязью. А сам, дескать, смалодушничал и вернулся.
— А что… — хотел было спросить Ганнон, который не понял ровным счетом ничего, но вновь замолчал при виде Роннака — тот вернулся быстрее, чем ожидал юноша. Подземник просто скинул плащ и сполоснул лицо, он все еще был покрыт грязью Атора.
— Я шел по этому их
— Ну тебе могло показаться в сумерках… — заговорил Иссур.
— Мальчик! — резко прервал его Роннак. — Я десять лет лазил по пещерам, где меня пытались зарезать измазанные черной грязью троглодиты! И это их дом, они там знают каждую молкову трещину для засады. — Следующие слова он произнес четко и по слогам. — Мне не ме-ре-щит-ся в тем-но-те!
— Так что удалось узнать? — вступил в разговор Ганнон.
— Недостаточно, — буркнул легионер. Голос его прозвучал зло, но этот гнев был направлен не на собеседника, а на себя самого. — Я… я подумал, что о таком уже стоит доложить. Много ли пользы делу, если я там сгину, — подземник старался убедить сам себя.
