— Ну, и кто тут не видел света? — насмешливо спросила троглодитка. Спорить с ней было невозможно: Ганнон будто бы оказался в обсерватории самих богов. Своды этой пещеры уходили ввысь на сотню руббов – куда выше, чем в предыдущей – но их было прекрасно видно. Источавшие яркий оранжевый свет заросли лишайника создавали иллюзию звездного неба, оставляя настоящее далеко позади.
Некоторые сгустки, казавшиеся большими даже на таком расстоянии, должны были быть с десятки шагов шириной. Эти светила соединяли ветвящиеся тропки света, что петляли по бугристой поверхности, находя себе место для жизни. Но это великолепие не ограничивалось лишь верхней полусферой мироздания: вокруг них, насколько хватало глаз, простиралась черная, зеркально-ровная гладь подземного моря, в котором невероятно ясно отражались «звезды», и их лодка мягко скользила по ней словно по просторам космоса.
Когда юноша сдался под напором боли в затекшей шее и вновь посмотрел на свою спутницу, та лишь склонила голову набок.
— Да. — Она протянула руку и закрыла рот Ганнона. Ошеломленный, он просто-напросто забыл поднять челюсть. А нусска довольно повторила: — Это ты не видел света!
В кабинете Коула стало просторнее, но атмосфера царила тяжелая. Трое человек сидели за круглым столом, а полки и книги, заполнявшие комнату, исчезли. В камине не было огня, и каменные стены источали холод, несмотря на все то тепло, что впитывали за прошлые месяцы. Коул писал что-то на пергаменте, в то время как легионер, которого бы легко узнал Ганнон, то и дело поправлял плащ, поглядывая на хозяина комнаты.
В отличие от легионера, раздраженная женщина, что сидела на третьем стуле, не старалась походить на местную: ее расшитый золотыми нитями красный наряд был бы в диковинку любому жителю Деоруса. Украшенные самоцветами перстни на ее пальцах заставили бы позавидовать и Избранницу. У женщины были выдающиеся скулы и острый нос. Выглядела она так, будто вот-вот должна была начать стареть, но ни одна морщинка еще не осмелилась появиться на ее лице. Возраст и жизненный опыт выдавал уверенный, чуть насмешливый взгляд, а не кожа. Ее внешность излучала царственность, и ждать кого-то было ниже ее достоинства.
— Что бы ты там не писал, это может подождать, — с ноткой мрачного веселья в голосе проговорила женщина, нарушив наконец тишину, к большому удовольствию воина.
— Я уже закончил, Ватра, — ответил Коул нарочито спокойным голосом и отложил перо.
— Здесь безопасно говорить? — Осведомилась она.
— Да, все известные мне меры приняты, — устало проговорил хозяин и потер виски.
— А неизвестные? — усмехнулся легионер.
— Если подобные проявятся, то у нас будут проблемы и разговоры посерьезней, чем сейчас, — нахмурившись, заметил Коул, не желая подхватить веселье, что, однако, вовсе не смутило его собеседника. Женщина же одобрительно кивнула словам хозяина комнаты.
— А эта штука? — не унимался воин, указав на груду тряпья, что была навалена в еще одном кресле возле камина.
— Защищена. Подчиняется только мне.
— Всегда хотел… — Легионер прищурился и наклонился вперед, но тут же дернулся и схватился за голову, как от громкого звука. — Арргхх!
— К ней тоже приняты все известные мне меры. — Коул улыбнулся, глядя, как воин затряс головой.
— Легче? — Женщина приложила пальцы ко лбу легионера, и тот с облегчением выдохнул.
— Да, но что-то зудит, на краю сознания. Не могу… — Он поскреб висок.
— Не чеши! Это с тобой надолго. Если, конечно, не найдешь «неизвестные Коулу меры», — протянула Ватра, взглянув на хозяина. Тот наблюдал за сценой с плохо скрываемым нетерпением. Проигнорировав его гримасу, женщина спросила: — Почему здесь так холодно? Я думала, что для них это вредно.
— Обычно нет, но я не выношу жары, — развел руками Коул.
— А мне вот не по себе, ты позволишь?
— Конечно.
После щелчка изящных пальцев дрова занялись сами собой, но пламя оставалось слабым и не разгоралось, хоть топлива в камине лежало с избытком.
— Итак… — Коул сложил пальцы домиком.
— Итак, — улыбнулась его гостья. — Вы уже порядком нашумели здесь. И Совет обеспокоен.
— Еще бы, — хмыкнул легионер.
— Но они послали тебя, — добавил Коул, многозначительно взглянув на Ватру. — Это либо очень хорошо, либо очень плохо.
— Правильное наблюдение, — вновь улыбнулась женщина. — Я здесь с вашим наказанием и без соглядатаев. Но я знаю, что остальные четверо уже встречаются за моей спиной.
— Четыре и три, а не пять и два? — торжествующим голосом спросил Архасс, разминая пальцы.
— С каким наказанием? — Коул поморщился, проигнорировав воина.
— Зависит от мнимого проступка, который вы сможете им продать. На ум приходят рекруты…
— И я ему говорил! — вмешался воин: он был доволен собой.
— Тогда обойдемся лишением Ключей и сменой воплощения, — закончила женщина.
— С этим могут быть проблемы… с рекрутами, я имею в виду, — неохотно проговорил Коул, глядя в сторону.
— А что с основным делом? — Ватра проигнорировала его замечание.
