— Когда ему нужно — да.
— Ему нужно?.. Так! — Оборотов и это, кажется, взял на заметку.
— Я хотел сказать, что он, возможно, карьерист…
— А ты — нет? Все мы, старик, карьеристы. Ты лучше вот что еще скажи… Ну, представим так… Он написал статью о положении на заводе. Острую, принципиальную, с критикой высоких лиц, с жгучими проблемами. Ты бы под ней подписался?
— Хаперский не напишет такой статьи.
— Но, предположим, написал. А ты на моем месте — редактор. Ты бы ее напечатал?
— Я бы?.. Я бы сначала проверил факты!
— Угу! — Оборотов с интересом поглядел на меня. — Любопытно! Но я это просто так спросил. Одна задумка мелькнула. Не исключено, что потом вернемся к этому разговору. А пока сделаем так… Я представлю тебя как стажера — это никого не заденет. Заполнишь анкету, дадим удостоверение, зарплата пойдет. А напечатаешься пару раз в газете заметно — отдам приказ о зачислении в штат. — И он, предупреждая возражения, похлопал меня по плечу. — Так лучше, старик! У журналистов свои законы. Будь ты семи пядей во лбу, имей наполеоновские заслуги, но, если зубы в газете не показал, ты не только «стажер», ты никто. А выдашь, по-шахтерски говоря, на-гора что-нибудь такое-эдакое… — Редактор поднес к губам в щепотку сложенные пальцы и смачно чмокнул. — Сразу признают. И все простят. Так что твоя судьба в твоих же руках.
Я поднялся.
— Где взять анкету?
— Погоди, — остановил меня Оборотов. — Что-то еще я недосказал… Сейчас вспомню. Ага… Есть уже на сегодня задание… И довольно тонкое. В нашем деле приходится и выкручиваться… — Он подвигал ящиками стола и извлек объемистую рукопись, — даже дипломатничать… Вот статья. Полистай, посмотри. Ее надо вернуть автору. Понимаешь? Вроде бы на доработку, но так, чтобы дорабатывать он ее отказался. Условия такие поставить…
Оборотова явно что-то смущало.
— Иногда поддаешься на красивые прожекты, забываешь реальность… В общем, заглянул я в одну школу и все мне в ней понравилось. Понимаешь? Полное ученическое самоуправление. Сверху донизу. Прекрасно организованное. По-макаренковски. И директорша — глубокой культуры человек, сразу к себе располагает. Я сам ее и агитировал написать нам большую статью, чтобы печатали с продолжением. Она смеялась: «Не осмелитесь… У нас все не по инструкции». А меня подхлестнуло, журналистская жилка взыграла. «Напечатаем! — говорю. — Грех такой опыт под спудом держать». Она написала — вот, целый труд — сорок страниц… — Редактор задумчиво ими пошелестел. — В других условиях газете бы честь, напечатай это… Но… по одежке протягивай ножки. В общем, надо вернуть!
— Почему же? Если статья правильная… — Я смотрел на Оборотова уже с сочувствием.
— Правильная? Смотря где, когда и как. Я в городе человек новый, всей подоплеки не знал. Хорошо, Хаперский предостерег. Этой директорше больше не работать.
— Почему? Если такой опыт…
Оборотов смерил меня беглым взглядом и, присев к столу, принял официальный вид.
— Ну, это нас с тобой не касается. — Он забарабанил пальцами. — Мы тут не судьи. И вообще, на эту статью можно бы и наплевать, никто за нее не спросит. И все-таки жаль… Интересный она человек! И когда-нибудь ее опыт пригодится. Но сейчас… — Он забарабанил сильнее. — Сейчас хотя бы чуть-чуть будем джентльменами… В общем, так… — Он зашуршал страницами. — Против самих проблем спорить трудно. Все доказательно. Скажи, не подходит стиль изложения, я подчеркнул неудачные места. Скажи, что фактически статью надо переписать. Она, конечно, от этого откажется, возьмет ее обратно. И пусть! Возможно, позже ею воспользуется… Хотя едва ли… М-да… Жаль… Прекрасный автор. — И, словно отталкивая от себя что-то тягостное, он поднялся и протянул мне статью. — Все! Неси Елагиной!
— Елагиной?! — Я не успел принять статью из его рук, и она разлетелась по листочку, пришлось подбирать.
— Ты знаешь ее? — Оборотов удивился. Я положил рукопись на стол.
— К Елагиной пойти не могу… Я учился у нее. Я ей верю. Я лучше не буду у вас работать.
— Нет, постой! — Оборотов толкнул меня в кресло и повернул ключ в двери.
