По науке, должен быть барабан-смеситель. А у них здесь старая бочка, выброшенная на берег, которую они проткнули осью и положили на самодельные стойки. Чтобы вращать с двух сторон за рукояти. Засыпали в бочку песок, взятый тут же, со дна, на полосе исследования. И туда же в бочку — чудодейственный желтоватый порошок из привезенной банки. И крутили, крутили бочку-барабан, пока там все как следует не перемешается. А потом еще больше туда же песка и еще вращали и вращали эту чертову мельницу. До седьмого пота — все мужчины подряд, пока полновластная Галя Орлова не сжалилась: ну, пожалуй, хватит. По науке полагается, говорила она, по крайней мере оборотов двести. Тогда можно считать, что смесь готова.
А женская часть экспедиции под присмотром Наташи Кривоносовой готовила в котле над костром «зелье старой ведьмы». Бросали в котел сушеную травку агар-агара, варили из нее липкий кисель. (Не хватало только заклинаний!) И когда Наташа сказала: «Поспело!» — влили туда же, в бочку. И опять вращали и вращали. Положенные сотни оборотов.
А потом ждали, чтобы смесь остыла. И после выложили ее на растянутый брезент. И так оставили на солнышке, на ветру. Пусть сохнет. День, другой… А потом промывали. Несколько раз тщательно промывали. И снова — пусть сохнет. Наконец эта рыхлая масса, хорошо перемешанная и, как говорят, насухо просушенная — по виду самый простой песочек, но уже весь превращенный в невидимые звездочки, — наконец масса эта, можно считать, готова к главному действию. Меченый песок.
Главное действие заключается в том, что его надо забросить теперь в море, на дно, в нескольких точках. Забросить — значит идти с тяжелой порцией смеси в полиэтиленовом мешке в намеченную полосу разрушения волн и штормовых течений, и нырнуть там головой вниз ко дну, и вспороть ножом мешок, и высыпать его содержимое именно в то место, куда забит заранее указательный стержень.
Обязательно туда, где стержень. А то нырнет человек под волну, вспорет мешок, быстро высыплет, но… Или он слишком поторопился, или волна откинула его в сторону, или просто потерял там под водой ориентировку. И не попал в точку, отмеченную стержнем. Промахнулся! А надо непременно в точку. Она отмечена стержнем, а стержень запеленгован теодолитом, и номер точки записан в журнал наблюдений. Не попал, так иди снова с мешком и — вниз головой, исправляй ошибку.
Но если и все верно, все равно через каждые два-три часа волнения надо повторять загрузку. Подпитывать высыпанную смесь. «Делать инъекцию». Нахлебаешься!
Кирлис, Минкявичюс, Жаромскис… — все первые пловцы и ныряльщики показывали, на что они способны.
Но вот прошло волнение или серия волнений — и уже другая забота. Проделать операцию обратную. Выловить со дна в разных местах (побольше, побольше точек!) раскинутую по широкому подводному полю звездную смесь. Не всю, конечно, а взятые наудачу грунтовые пробы, в которых могут оказаться следы этой смеси, меченые зернышки. А могут и не оказаться. Пути их капризны.
Они выстроились растянутой цепочкой вдоль берега, лицом к морю. Кирлис, и Минкявичюс, и Жаромскис, и еще двое практикантов. Каждый против очередного створа. Каждый с длинным стаканом-цилиндром в руках. И все разом шеренгой, по сигналу Орловой, идут в воду, неся наперевес стволы цилиндров как боевое оружие. Идут вперед, по грудь, по горло. И там, словно по команде, опускают цилиндры, упирают в дно. И нажимают ногой на боковую педаль — нажимают так, что подвижной стакан глубоко врезается в грунт. А затем стакан, полный придонного песка, втягивают обратно. Взятие пробы. И поворачивают к берегу и тащат с собой тяжелую ношу.
На берегу надо извлечь ее из стаканов. Осторожно, аккуратно! Слегка постукивая по стакану палочкой. Ну, как дети, играющие с песком в куличики. Грунт и должен выйти из стакана целиком, как куличик. Не кусками, не кашей, а столбиком сантиметров в пятнадцать — двадцать. Его и разрежут кухонным ножом на несколько слоев. И отправят каждый слой по отдельности на анализ.
Это всегда любопытная сцена, когда в лагере экспедиции готовят пробы выловленных песков для анализа. Сидят всем скопом за длинным дощатым столом, накрытым гладкой скатертью миллиметровок. И рассыпают, и разравнивают, и отмеривают ложками отдельные порции. И заворачивают в бумажные пакетики — в маленькие, аккуратно сложенные пакетики, как в аптеке. Сосредоточенно занимаясь этим делом, всей артелью. И женщины, и мужчины. И аспиранты, и практиканты, и кандидаты.
Каждый пакетик помечен номером и датой: откуда, из какой точки взято и когда взято.
И начинаются сеансы в затемненной палатке.
