Следующим среди тех, кто без колебания поднял руку, был Железнов. Насколько он был активен в первых двух тестах, настолько молчалив и пассивен в последнем обсуждении. Словно воды в рот набрал. Самый молодой из «ядра», он, казалось бы, должен был поддержать Икса, хотя бы из чувства объективности, присущего ему. Но почему он был так решительно «против»? Можно предположить, что фанатичность, «идеализм» Икса раздражали прагматическую натуру Железнова, но разве это основание для такого серьезного решения? Или Икс пересекал какую-то из дорог, намеченных Железновым в его движении к цели? Это вероятнее всего. Железнов не любил, чтобы его останавливали на полдороге. Но где эта точка пересечения — в сфере научных интересов или должностных?
Я слышал — предполагалась ставка старшего научного сотрудника, и кандидатом на нее был Железнов. Не испугало ли его возможное соперничество при неравных силах — Икс был опытнее (он и раньше работал по этой тематике)? Трудно сказать. Ясно одно — эти трое были единодушны в своем решении.
Кто же выступил против? Иван Степанович, «шеф»! Снова загадка: на обсуждении теста он столь решительно заявил «гнать», а при голосовании был против? Что же он — пересмотрел с тех пор свое решение? Или тогда, на голосовании, он просто надел маску доброжелателя, сделал хорошую мину при плохой игре, чтобы остаться и тут в своей привычной роли мягкого, терпимого «шефа», никогда ничего не навязывающего сотрудникам? Ведь все равно большинством судьба Икса была уже решена. Так, может, его «против» на самом деле было «за» — по тону, интонациям, некоторым фразам и настроению остальные участники могли уловить его отношение к Иксу и понять, как голосовать. Хотя, может, «шеф» и действительно сомневался — ведь он, как никто другой, понимал, что с приходом Икса в Отдел влилась новая кровь, идеи стали свежее, оригинальнее. Это был фермент возможного обновления Отдела. Но, с другой стороны, этот фермент, хотел он этого или нет, подрывал авторитет «шефа» — и на конференции вылез вперед, и на семинарах разбивал гипотезы Ивана Степановича. Да, тяжко было Ивану Степановичу во время голосования.
Но, пожалуй, тяжелее всех пришлось Михмиху. «Совесть Отдела». Такой же идеалист, только более непоследовательный, чем Икс, чудак, который ценил лишь новизну идеи, уж Михмих понимал больше других нужность и полезность Икса. Не случайно он так замялся на обсуждении сначала, а потом говорил о необходимости решения вопроса всем Отделом. Больше того, во время спора перед голосованием он горячее всех защищал Икса и… тем не менее голосовал не «против», что весьма поколебало бы чашу весов — трое против двух! Михмих воздержался, тем самым придав большинству голосов весомость почти всеобщего решения.
Что помешало этому искреннему, глубоко честному человеку поднять руку в защиту Икса? Как ни парадоксально, но… именно честность! Если Михмих почти всегда поддерживал Икса на семинарах, то некоторые поступки Икса коробили Михмиха, его мучительно раздражала безапелляционность, самоуверенность, этическая «неопрятность» Икса, который часто целью оправдывал средства. И эта заноза, глубоко сидевшая в Михмихе, вылезла во время голосования. Он воздержался.
Так была решена судьба Икса.
Причины-то в большинстве своем оказались глубоко личными — и боязнь сильного соперника, и беспокойство об авторитете, и простая антипатия, и опасения потерять желанную должность.
Как удобно было бы на этом месте поставить точку и, воззвав к гражданской совести, судить тех, кто во имя личных интересов устранил из Отдела талантливого, яркого человека. Но что-то мешает мне это сделать.
Какой-то очень важный мотив их поведения при голосовании наверняка ускользнул от моего внимания.
Когда мы говорим «коллектив», то обычно сразу представляем себе некий монолит, где порой неразличимы конкретные лица, где желания и страсти людей нередко теряются в очертаниях чего-то большого и единого.
Это взгляд сверху. Есть и иной взгляд — снизу. С точки зрения конкретного человека «коллектив» иногда распадается на ряд мелких ячеек, объединенных лишь симпатиями и антипатиями, лесенками служебной зависимости, ситуациями, которые на время соединяют людей, вырываясь из хаоса отношений. Казалось бы, вполне правомерные точки зрения. Но где же главное? Какова движущая сила данного коллектива, его цель? Вот, видимо, ясная точка отсчета для всех последующих умозаключений.
Представим себе группу людей, например компанию, собравшуюся на пляже, чтобы вместе провести воскресенье. Что их объединяет? Прежде всего симпатия друг к другу, сходные характеры, радость от общения. Кто-то больше нравится, кто-то меньше, один властный, другой помягче, всегда готов подчиниться, сделать что-либо за другого, кто-то говорит больше других, а кто-то молчит, умеет слушать, а тот легко соглашается с высказываемыми мнениями.
Но все эти отношения пока поверхностны — зайдет солнце, похолодает, наступит вечер, и компания распадется.
