Иван Степанович старательно ставил все на свои места — в своих многочисленных «если» он словно оправдывал свою позицию в той истории и объективную необходимость изгнания. Остался только один вопрос: был ли Икс действительным новатором или просто человеком со склочным, тяжелым для общения характером? Только я собрался спросить об этом, как обсуждение круто повернуло в другую сторону. Началось все с выступления Виктора, того полненького, спокойно-рассудительного парня, который в прошлых тестах очень точно и объективно анализировал ситуации. Его первые же слова прозвучали как взрыв:
— Я считаю, что если бы в коллективе был настоящий руководитель, то никакого конфликта не произошло бы! А весь этот разговор и родился-то из-за того, что руководитель… как вам сказать, отказывается быть подлинным руководителем, он хочет стоять на месте.
Все замерли, еще не понимая, то ли Виктор абстрактно говорит о показанной ситуации, то ли прямо о ситуации в Отделе.
— И голосование он это устроил для того, чтобы обеспечить себе широкую поддержку. А почему? Как должен поступать руководитель, когда он должен выбирать между атмосферой коллектива и работой, опасностью потерять хорошие отношения и опасностью прозябания? Стать на какую-то сторону, а не оставаться посередине…
Иван Степанович не выдержал; я никогда не видел его таким взволнованным. Даже реплика Михмиха о том, что решало меньшинство, не подействовала на него так, как рассуждения Виктора.
— А если это был демагог? Такого человека нужно было гнать!
И тут произошел интересный обмен репликами, вот такими:
— Всегда? (Этот вопрос задал кто-то из младших сотрудников из-за спины Ивана Степановича.)
— Всегда! — уверенно ответил Иван Степанович.
— Всегда? — снова послышался тот же вопрос совсем с другой стороны, это спросил Михмих, правая рука «шефа».
— Всегда! — уже без прежней уверенности ответил Иван Степанович.
Только одно слово, а сколько за ним стояло эмоций!
И сомнение в правильности этого безапелляционного «гнать», высказанного Иваном Степановичем, причем сомнение откровенное, прямое; и жесткая позиция «шефа», несколько неожиданная для его характера, открывавшая какую-то новую грань его поведения в Отделе; и мучительное решение Михмиха здесь, во время обсуждения, открыто встать на сторону Икса, и понимание Иваном Степановичем скрытого ранее факта несогласия Отдела с изгнанием Икса.
Это был пик спора, его кульминация — та самая, которая не произошла в свое время.
Теперь уже сотрудники не стесняясь высказывали свое мнение по этому поводу:
— Новатор не с коллективом конфликтует, а с начальством.
— Кому приятно, когда называют вещи своими именами: бездельника — бездельником, эксперимент — переигрыванием прошлого? Конечно, никому это не понравится! Для многих получается — погладить против шерстки!
И следом еще одна сотрудница:
— Если коллектив работает давно, если сложились прочные отношения, а толку нет, — тут руководитель должен решиться…
Снова Виктор начинает свой безжалостный, спокойный анализ:
— Любое дело, любая работа в Отделе может замереть, задохнуться, если нет человека, который сдвинет с мертвой точки. Коллектив должен развиваться. Если этого не будет — конец, пустота, одна видимость. И если говорить честно, Икс предлагал, как мы помним, другой путь — к нему не прислушались. Почему? Это трудный вопрос…
