Ямайка, Доминика, 1782 год… Морское сражение между английским и французским флотами, призванное решить участь Ямайки и — как следствие колоний в Америке. Англия против Франции, флот против флота, славный адмирал Родней против не менее славного адмирала де Грасса; Роберт Скотт, брат Вальтера Скотта, — против неизвестного француза, который завтра утром, когда начнется бой, встанет у бортовой пушки. Силы равны, но англичанам нужно было наступать, и это ставило их в очень невыгодное положение. Многие, в том числе и Роберт, впали в меланхолическое настроение, вылившееся у Роберта в стихи, которые наверняка понравились бы его приятелям морякам:
Розовые отсветы утра играли уже на белоснежном парусном снаряжении английского флота, когда славный адмирал Родней дал сигнал к атаке, явно безнадежной. Французские суда, кильватерной колонной следующие к Ямайке, выглядели бы также вполне живописно, если бы борта их не портили черные точки рудийных жерл. Славный адмирал де Грасс скорее всего подозревал: исход боя был предрешен, бой такой имел известную партитуру, и при равном усердии артиллеристов победа французов была тривиальным исходом. Сейчас англичане встанут против его кораблей, и начнется пальба, в процессе которой английские корабли будут изрешечены ядрами.
Однако если у этого сражения и была партитура, то лучше знал ее славный Родней. Английские парусники прорезали строй французских кораблей, напали на меньшую половину французского флота, в упор расстреляли ее, после чего двинулись к растерянной другой части. Славный адмирал де Грасс почел за лучшее не искушать более судьбу, укрылся за островом Доминика и отказался от операций у Ямайки.
Роберт Скотт получил еще несколько лет вполне полнокровной жизни, адмирал Родней — королевский пансион и звание баронета, и Англия — после повторения аналогичного маневра славными адмиралами Гоу, Джарвесом и Дункеном — постепенно приобрела себе звание «владычицы морей». Славные же адмиралы Родней и Гоу, Джарве и Дункен постепенно устали упоминать о том, что использованный ими новый маневр они заимствовали из недавно вышедшей в Лондоне сугубо теоретической книги «Этюды о морской тактике, систематические и исторические, в четырех частях, с поясняющими таблицами», сочиненной Джоном Клерком, эсквайром, торговцем и геологом-любителем[20].
Начав в детстве своем с пускания корабликов в пруду имения, начав с игры, с ее условностей и перипетий, он в зрелом возрасте нашел решение, пригодное для целых флотов. Да и сами эти кораблики, многократно всплывавшие в разговорах у камина, разве не уверили они его, не внушили подспудной веры не только в силу теории, но и в силу модели?
Но вперед, вперед, нетерпеливый потомок! Как много знаешь ты про своих предков, но многих никогда не видел в глаза, — разве можно не ликовать, не искать с нетерпением новые лица?
А вот эти двое — уж не родственники ли? Тяжелый клерковский подбородок мужчины не может быть случайным! Да, это никогда ранее не представимая в мыслях, но изустно известная в клане пара Клерков: Джон Клерк (третий!) с женой. Двойной портрет. Работы Реберна. (Этот портрет можно было видеть в Москве и Ленинграде в 1967 году на выставке английской живописи.)
Двое были заняты собой и своими воспоминаниями — они с печалью смотрели, взявшись за руки, на одним им дорогой и знакомый пейзаж, состарившийся вместе с ними. Он указывает ей куда-то рукой, их стареющие сердца бьются вместе, они вспоминают дни, когда были молоды, счастливы, мечтали о детях. Мягкий свет, льющийся откуда-то сзади и слева, целомудренно скользит мимо морщин немолодой леди и ярким пятном вырывает из темноты мужественное еще лицо сэра Джона. Его лицо — также в тени, и лишь отсвет от яркого платья жены обозначает контур характерного подбородка сэра Джона Клерка, славного морского капитана.
Не указывает ли морской капитан сэр Джон Клерк своей супруге Розмари Дарк на Лотианскую дорогу, ведущую в Эдинбург, дорогу, которая среди старых эдинбуржцев всегда будет связана с его именем?
Когда-то весь Эдинбург знал о шумном пари, которое некогда заключил со своим приятелем молодой морской офицер Джон Клерк из Пеникуика. А пари это было рискованным и дерзким.
Давно ходили в Эдинбурге разговоры о том, что нужна городу новая дорога. (Дальше разговоров дело не шло.) Деньги, отпущенные на возмещение убытков тем семьям, дома которых придется снести при строительстве, быстро таяли, а городские власти все никак не могли решиться начать это сложное дело. Джон уверял всех, что, будь это в его власти, он построил бы дорогу за один день.
— Пари! — воскликнул, поймав его на слове, приятель.
— На сколько? — спросил Джон.
— Тысяча фунтов тебя устроит?
