Смотрел со стены на Джеймса Клерка Максвелла Джон Клерк, лорд Элдин, министр по делам Шотландии, адвокат, двоюродный дед, легендарный в клане Клерков человек, друг Генри Реберна. Дед был изображен сидящим за столом, молодым, красивым, положившим руку на открытую книгу (фон — золотистая картина Тернера «Тонущая „Венера“», принадлежащая портретируемому). Это благодаря ему резкий характерный шотландский акцент клана Клерков стал хорошо известен в палате лордов английского парламента. Когда Джон, лорд Элдин, выступал здесь в защиту человека, пожаловавшегося на то, что хозяин отбирает у него право пользоваться мельничным ручьем, сэр Джон говорил примерно таким образом: «The watter had rin that way for forty years. Jndeed naebody kenn’d know how long, and why should client now be deprived of the watter?»[18]
Канцлер палаты лордов, пораженный произношением шотландского адвоката, скорее добродушно, чем язвительно, спросил его, желая, видимо, развлечь скучающих законодателей:
— Мистер Клерк, вы там у вас, в Шотландии, пишете слово «water» с двумя «t»?
Клерк, удивленный неожиданным выпадом, помедлил немного и ответил:
— No, my lord, we dinna spell watter (причем слово «watter» он произнес так быстро, как мог, — wi’twa t’s) but we spell mainners (а уж это последнее слово было произнесено чуть не по буквам) wi’twa n’s[19].
Да, это он, со своим неистребимым шотландским акцентом, защищал слабых против сильных. Это он, жестокий шутник, дарил когда-то своему деду, управляющему шотландским казначейством, любителю коллекционных древностей, фальшивые античные головы, сделанные им самим и для натуральности выдержанные в земле…
Джон Клерк, лорд Элдин, сделал головокружительную карьеру. Но не ей были посвящены его тайные помыслы: не в ней, не в детях, не в создании семьи видел он высшее счастье жизни. Все свободное время, все свои деньги тратил он на собирание коллекции живописи. Не случайна была дружба с Реберном, не случайна тернеровская «Венера» за его спиной, не случайно умер он старым холостяком, и обезумевшая дюжина котов металась после его смерти по опустевшей квартире.
После смерти богатейшая коллекция — картины, гравюры, инкунабулы — продана была с молотка. На распродажу, в старый, давно не ремонтированный особняк лорда Элдина на Пикарди-плейс, собрались все эдинбургские богачи, и как раз в тот момент, когда аукционер продемонстрировал собравшимся картину голландца Тенирса — звезду коллекции, — пол в гостиной провалился.
«То, что случалось вслед, легко вообразить, — писал „Каледонский Меркурий“, — около восьмидесяти человек — леди и джентльменов — образовали гигантскую кучу в помещении под гостиной, где хранился фамильный фарфор. Вопли и стоны смешивались с возгласами ужаса и досады. Ужасней всего было, что поднявшееся облако пыли было так плотно, что образовалась полная темнота. Серьезно пострадали лорд Монкрифф, сэр Джеймс Риддел и сэр Арчибальд Кемпбелл, а мистер Смит, банкир с Моррей-плейс, был придавлен упавшей каменной плитой и погиб».
Коллекция была продана, особняк разрушился, детей у лорда Элдина не было. Жестокое время оставило после знаменитого лорда Элдина — красы клана Клерков — лишь картину кисти Реберна и поддельные античные головы в Шотландском музее общества антикваров.
Вот тебе и урок, сельский джентльмен! Урок, усвоенный с детства. Из бесконечных вечерних бесед после чтения Библии. Из рассказов отца, тетки Изабеллы. С невысказанной, но ясной, между слов и строк, моралью. Отпечатались где-то в глубинах мозга и строчки бережно хранимой в дебрях кухонного шкафа газеты, укоризненные покачивания головой в колеблющемся пламени отцовского камина… Вспоминай, вспоминай, сельский джентльмен, долгие темные вечера, разбуди сонную птицу памяти, пусть впорхнет она, встрепенется… Не из отцовского ли камина то пламя, которое ковало твой характер?
Но ступай, ступай дальше нетерпеливо, сельский джентльмен, новое лицо возникает из мрака холста, выступает объемно и страшно из-за резной рамы в напряженном ожидании внимания…
Этот Клерк оставил после себя пороховой дым морских сражений, аромат побед. Хотя моряком не был и в море выходил лишь один раз — на морскую прогулку…
Закованный в резной прямоугольник золоченой рамы, мистер Джон Клерк с вызовом смотрел на своего потомка (еще один Джон: что ж поделаешь, называли детей больше Джонами да Джеймсами). Парадный капитанский красный мундир. На полу, рядом с туфлями мистера Клерка, с их громадными пряжками, расположен глобус, на котором видна Ямайка.
Да, и Ямайка присутствовала в семейных преданиях клана Клерков.
