Вполне логично, что в дальнейшем бывший советский руководитель обзавелся коммерческой сетью по продаже мороженого; он не упустил возможности воспользоваться потоком долларов, проходивших через его руки в условиях «нового капитализма», построенного на развалинах страны, в которой в течение семидесяти четырех лет экономика страдала от недальновидности и бюрократизма.
Викинг умирал. Целыми днями он не поднимался с постели в Доме инвалидов и престарелых Литфонда в Тушине, расположенном на просторном шоссе, соединяющим Москву с Ленинградом, ныне Санкт-Петербургом (городу давно возвратили первоначальное название). Викинг больше не поднимался для приема пищи, зачастую не вставал даже, чтоб справить нужду, его старое тело смердело. «Он превратился в животное», – жаловались пожилые санитарки, работавшие в этом пансионате Литфонда.
Именно в такие моменты, когда он начисто терял человеческий облик, Викинг начинал перешептываться с крылатыми пришельцами небес, готовыми доставить его в то место, о котором он мечтал с колыбели. А то, что он не верил в Бога, не имело никакого значения.
Туда, в пансионат, Ирина и принесла письмо, доставленное ему из Америки. Его информировали о присуждении ему премии и денежного вознаграждения, утвержденных совместным решением известных американских литературных критиков, которые назвали русского писателя «самиздата», практически неизвестного на родине, «одним из великих писателей современности». Он никак не отреагировал на это известие. Только хрипел, не прекращая ворочаться в постели, и слабо пожимал ей руку. Он почти ничего не слышал и уже не различал предметы.
«Он узнавал меня на ощупь, гладил по руке и точно знал, что это именно я», – рассказывает Ира. Его не интересовали ни письмо, ни слава, ни почести, ни материальный достаток. Теперь эти ценности стали ему безразличны, и тем не менее, он мечтал о них всю жизнь.
Он также стал равнодушен к еде. Случалось, он вздрагивал, когда его взбудораженное делирием[38] воображение возвращало его к черным дням, проведенным на Колыме. «Однажды у него украли хлеб, спрятанный под подушку. Это воспоминание оставалось настолько жгучим, что он вслух продолжал доказывать, бороться, даже сквернословить, отстаивая свои права. Но он был бессилен что-либо сделать. Мысль об украденном хлебе отнимала у него силы… И тогда он переключался на другое, – представлял себе море, которое предстоит переплыть, корабль, который по каким-то причинам задерживался, и думал о том, как ему будет хорошо на другом берегу». Эти слова написал человек на пороге смерти, Викинг, как про себя называла его Ирина, продолжая думать о нем даже по ночам. Но только наедине с самой собой, и никогда – в разговоре с критиками или друзьями, даже с собственными детьми. Рассказывая о нем, она всегда говорит: «Варлам Тихонович» – с максимумом почтительности, в традициях русской культуры. Только «Варлам Тихонович», и никак по-другому. Так она обращалась к нему при жизни. И ее не было с ним рядом, когда 15 января его отправили в «психушку».
17 января 1982 года Варлам Тихонович Шаламов, автор «Рассказов о Колыме», скончался. Родился он в 1907 году, 18-го июня.
Начало пути на Голгофу писателя восходит к 1929 году, когда он был арестован за распространение материалов о Ленине, в которых тот называл Сталина недостойным доверия; это «завещание вождя» стало знаменем троцкистов. Викинг регулярно попадал в лагерь для политзаключенных, пока в 1953 году не был отправлен на поселение. В 1956-м пришла реабилитация.
«Рассказы о Колыме (Колыма, это северный район России, где температура зимой падает до пятидесяти градусов ниже нуля) впервые увидят свет на западе в 1960-х годах; в СССР выборочные страницы из произведения были напечатаны в 1988 году, а полное издание – в 1992-м, через десять лет после смерти автора.
В годы заключения писателя поддерживали письма его жены Галины, также попавшей под репрессии режима; она посылала их мужу по сотне в год. В 1953 году он был освобожден, с предписанием проживать в Московской области, но не в самой Москве. Проездом через столицу, после десятилетней разлуки, он встретил на Ярославском вокзале (пункт прибытия составов с Дальнего Востока) свою любимую Галину (подарившую писателю дочку, которую он никогда не видел). Она не могла привести его к себе домой, поскольку тогда жила с другим, крайне ревнивым мужчиной. Женщина умоляла его уехать, обещая поддерживать с ним любую переписку. Прошло уже восемь месяцев со смерти Сталина, но страх перед террором продолжал душить Россию.
В 1980 году французский «P.E.N. Club» (Poets Essayists Novelists) присудил Шаламову премию, а в 1981-м его рассказы были опубликованы в Нью-Йорке. Запоздалая слава и деньги оставили его безразличным: страдающий от болезней, потерявший зрение писатель, по привычке, оставшейся от лагерной жизни, расправлялся с едой в считанные секунды. Он умер 17 января 1982 года в доме престарелых от Литфонда под Москвой.
