Мы встретились с Колосовым в его небольшой квартире в одном из высоких домов, в сотне метров от Кремля. В его жилище, обставленном антикварной мебелью, находилась скромная коллекция картин, представляющих определенную ценность; в основном, это были работы мастеров прошлого, среди прочих, картины Гуттузо и Шилтьяна[42]. Я взял у Колосова на протяжении недели два продолжительных интервью, длившихся примерно семь часов. Наши беседы были посвящены главным образом обзору событий этого важного периода в современной истории нации. Глубокое впечатление оставило его воспоминание о гибели известного издателя Джанджакомо Фельтринелли[43], тело которого было найдено разорванным на куски у заграждения высоковольтной линии. Колосов рассказывал: «Я встречался с Фельтринелли три раза: первый в нашей резиденции в Риме, затем в одном из римских отелей и, под конец, в Милане». – «О чем вы говорили?» – «Само собой, о политике. Изначально я хотел завербовать его в наши информаторы, но потом отказался от этой мысли, поскольку эти рассуждения о мировой революции и господстве стран Третьего мира делали его практически неуправляемым. Больше мы не виделись, потому что его убили». – «Как убили? Ведь расследование пришло к выводу, что это был несчастный случай, и он погиб по неосторожности». – «А по моим сведениям, он отказал в финансовой поддержке маоистам, и за это его убили, а затем инсценировали сцену провалившегося покушения», – отвечал Колосов, намекая на свои источники информации, которыми в то время являлась внепарламентская фракция «левых».
Сразу по приезде в Италию в качестве агента КГБ происходила его первая встреча с лидером коммунистов Пальмиро Тольятти. В советском посольстве в Риме 7 ноября был организован прием, посвященный очередной годовщине Октябрьской революции. В какой-то момент Колосов обращается к руководителю коммунистической партии на «вы». Тольятти тут же его поправляет: «В Италии на «вы» мы общаемся только с хозяевами или официантами, говори мне «ты». «Мне хотелось провалиться сквозь землю от неловкости: надо же допустить такую оплошность при первой встрече с Тольятти», – тридцать лет спустя с улыбкой вспоминает Колосов.
Совершенно очевидно, что «самый лучший», заслуженно награжденный и гордый этим прозвищем Пальмиро кривит душой, предлагая Колосову общаться на равных. На самом деле он вовсе не намерен укорачивать дистанцию между ним, одним из лидеров международного коммунистического движения, и молодым статистом КГБ, получившим задание – контролировать движения руководителя и его партии внутри саркофага ортодоксального коммунизма, в котором к тому времени уже появились первые трещины.
Операция, которой больше всего гордится секретный агент, это кредит на 38 миллионов долларов, полученный ССС в 1966 году на строительство Тольятти – нового города на Волге, в котором по сей день расположен самый большой автомобильный завод России. Колосов рассказывает, что до того времени в Советском Союзе были распространены только ЗИЛы, ограниченное количество автомобилей для высоких чинов правительства и компартии, а также «Волга», – машина, предназначенная для остальной номенклатуры и редких избранных. Руководствуясь целью сделать автомобиль доступным для широких масс населения, Москва начинает присматриваться к таким автопроизводителям, как «Фиат», «Рено», «Фольксваген». В тот период генеральный директор «Фиата» антикоммунист Витторио Валетта имел прекрасные личные отношения с советским послом Семеном Козыревым[44]. Благодаря этому и состоялся визит на заводы «Фиат» в Турине советского вице-премьера Алексея Косыгина. Переговоры зашли в тупик из-за дискуссии по процентной ставке на кредит для строительства Тольятти, на которую советское правительство наложило ограничение. На этом этапе переговоров в игру включился Колосов. «Я задействовал своих итальянских агентов, имевших контакт с президентом республики Джузеппе Сарагат[45], и добился уступки, которую просила Москва», – поясняет агент КГБ.
Под руководством подполковника работало около двадцати итальянских информаторов; среди них самый важный – лидер Социалистической партии Италии под псевдонимом «Друг Фритц». «Другим, не менее важным для нас информатором, был близкий соратник Альдо Моро», – делился Колосов, не раскрывая истинных имен своих людей. Завербованные итальянцы не только черпали нужные сведения, но и в нтересах русских поставляли информацию итальянским политикам. Как, например, в случае с готовящимся военным переворотом или со смертью президента ENI Энрико Маттеи[46]. Колосов через свои связи получил известие о предстоящем покушении на Энрико, задуманном ЦРУ с помощью американской и сицилийской мафии. Он предупредил будущую жертву, но тот не принял нужных мер предосторожности и спустя какое-то время погиб в результате подрыва его собственного самолета.
