Несмотря на открытый характер вызова России международному порядку, основанному на правилах, она не ожидала введения широкомасштабных санкций. Быстрое введение США санкций по "закону Магнитского" в отношении российских нарушителей прав человека в декабре 2012 года, которое произошло одновременно с отменой санкций по поправке Джексона-Вэника 1974 года, создало в Москве впечатление, что санкции неизбежны независимо от действий России.63 В российском экспертном сообществе по внешней политике широко распространено мнение, что Германия заблокирует масштабные санкции в масштабах ЕС и что такие страны-члены ЕС, как Италия и Франция, могут быть отстранены от западного консенсуса по изоляции России.64 Бесстрастная реакция России на санкции, связанные с Крымом, отражает отсутствие беспокойства. 18 марта Рогозин напыщенно заявил: "Вчерашняя первая волна санкций - это, по большому счету, шутка. Я думаю, что реальные санкции не будут объявлены" и пробурчал, что "санкции, которые были введены против нас, - это что-то вроде детского сада", поскольку они направлены против лиц, не имеющих американских активов65 .65 Опираясь на предыдущее предупреждение Путина о том, что взаимосвязанность мировой экономики приведет к тому, что санкции нанесут взаимный ущерб,66 российские СМИ уделили большое внимание их потенциальному удару по Европе. Когда Франция рассматривала возможность расторжения контракта с Россией на поставку вертолетоносцев класса "Мистраль", председатель комитета по обороне Государственной Думы Владимир Комоедов предсказал выигрыш для российской судостроительной промышленности, отметил превосходство российских военно-морских технологий над французскими "консервными банками" и заявил, что "если французы откажутся, это будет хорошо для России".67
Несмотря на ограниченную открытую международную поддержку аннексии Крыма, Россия рассматривала дальнейшую агрессию в Украине как возможность переориентировать свою внешнюю политику на Глобальный Юг. Эта перекалибровка ускорит тенденции, начавшиеся во время пребывания Евгения Примакова на посту министра иностранных дел с 1996 по 1998 год, когда Россия повысила стратегическую важность отношений с Китаем и Индией, укрепила отношения с антизападными режимами и восстановила геополитический след Москвы на Ближнем Востоке, в Африке и Латинской Америке. Растущее значение незападных векторов российской внешней политики стало очевидным из заявлений Кремля в марте 2014 года. Ссылаясь на прецедент полувекового эмбарго Кубы, глава "Роснефти" Игорь Сечин заявил, что российские компании могут с легкостью перенести свою деятельность на Глобальный Юг, поскольку "Европа и Америка больше не являются хозяевами" мировой экономики68 .68 Путин похвалил Китай за восприятие ситуации в Крыму "во всей ее исторической и геополитической целостности" и высоко оценил "сдержанность и объективность" Индии.69 Заявления Шойгу о том, что Россия пытается построить базы во Вьетнаме, на Кубе, в Венесуэле, Никарагуа, на Сейшельских островах, в Сингапуре, Алжире и на Кипре, были чрезмерно оптимистичными, но подчеркивали амбиции Москвы в отношении более экспансивной политики безопасности на Глобальном Юге.70 Эти заявления предвещали широкий спектр новых российских торговых сделок, которые особенно ярко проявились в энергетическом, горнодобывающем и оборонном секторах, а также все более настойчивую поддержку Россией авторитарных режимов и миссий по борьбе с повстанцами на Глобальном Юге.
Во-вторых, российские чиновники считали, что более масштабное военное вмешательство в Украине укрепит их амбиции по авторитарной консолидации. Олимпиада в Сочи в феврале 2014 года, которая непосредственно предшествовала аннексии Крыма, вдохновила российские власти на серию репрессивных мер . Освобождение Михаила Ходорковского и участниц рок-группы Pussy Riot в декабре 2013 года указывало на либерализацию в преддверии игр. Однако этим мерам предшествовали запрет на проведение протестов вокруг олимпийских объектов в Сочи в августе 2013 года и репрессии против пропагандистов "нетрадиционной" сексуальности, а в январе 2014 года последовала высылка бывшего корреспондента
