Вторая грань гибридной войны заключалась в переосмыслении украинской войны как прямого конфликта между Россией и НАТО. Хотя некоторые критики Кремля, такие как Михаил Ходорковский, утверждают, что Путин искренне верит, что он находится в состоянии войны с НАТО, этот нарратив также имел убедительную пропагандистскую ценность, поскольку он сводил Украину к западной марионеточности и создавал экзистенциальную угрозу для России. В передаче Первого канала от 14 апреля российский оборонный комментатор Дмитрий Дрозденко заявил, что Россия находится в состоянии "полномасштабной многоуровневой войны" с коллективным Западом, которая приведет к максимально возможному числу российских жертв. В передаче Соловьева 15 апреля Симоньян оправдала медленный прогресс России, заявив, что она борется с "огромным, вооруженным врагом" в НАТО. В передаче "Россия-1" 30 мая Ольга Скабеева заявила: "Наверное, пришло время признать, что специальная военная операция в Украине закончилась, в том смысле, что началась настоящая война, более того, это Третья мировая война. Мы вынуждены демилитаризировать не только Украину, но и все НАТО".118
В ответ на эту воспринимаемую угрозу со стороны НАТО российские государственные СМИ стали все более алармистскими в своих предупреждениях о надвигающейся ядерной войне. Обмен мнениями между Симоньян и Соловьевым, состоявшийся 28 апреля на канале "Россия-1", стал примером этой тенденции. Симоньян заявила, что "либо мы проиграем в Украине, либо начнется Третья мировая война". Зная нас, зная нашего лидера Владимира Владимировича Путина, самый невероятный исход, что все закончится ядерным ударом, мне кажется более вероятным". Соловьев выразил свое согласие, заявив, что "мы попадем в рай, они просто умрут".119 Ранее в тот же день в передаче Скабеевой была показана карта, на которой было видно, что Россия может нанести ядерный удар по Берлину за 106 секунд, по Парижу за 200 секунд и по Лондону за 202 секунды. Подобное нагнетание ядерной угрозы со стороны российских государственных СМИ не было чем-то новым. В марте 2014 года Дмитрий Киселев предупредил, что Россия - единственная страна в мире, которая может превратить США в "радиоактивный пепел", а в декабре 2021 года прогнозы ядерной войны на российском государственном телевидении уже были обычным делом.120 Однако эти ядерные угрозы вызвали особую тревогу на Западе, поскольку они совпали с провокационными заявлениями российских официальных лиц и зажигательными демонстрациями ядерного потенциала России.
28 апреля Сергей Лавров предупредил, что существует "значительный" риск ядерной войны из-за Украины, что было быстро отвергнуто министром вооруженных сил Великобритании Джеймсом Хиппи как "бравада".121 Под прикрытием повторного изложения ядерной доктрины России, которая допускает первое применение в ответ на угрозу национальной безопасности, российские официальные лица, такие как Песков и Медведев, подняли призрак ядерного конфликта. Предупреждения российского министерства обороны от 23 апреля о том, что США могут использовать ядерное, химическое или биологическое оружие для полной изоляции России, усилили тревогу. Более узкая интерпретация Володиным ядерной доктрины России, допускающая ядерный ответ в случае применения США ядерного оружия против российской территории, мало чем развеяла опасения.122 20 апреля Россия провела испытания термоядерной МБР РС-28 "Сармат" или "Сатана-2" с космодрома Плесецк в Архангельской области, которая, как заявил Путин в 2018 году, способна пробить "любую систему противоракетной обороны".123 Российские СМИ подчеркивали полностью отечественный характер производства "Сармата", усиливали заявления российского министерства обороны о его непревзойденном качестве и подчеркивали утверждение Рогозина о том, что "Сармат" станет основой ядерного щита России на тридцать-сорок лет.124 Хотя Кремль представлял "Сармат" как ответный удар на систему Prompt Global Strike и соблюдал новый договор СНВ, в западных столицах ощущалось беспокойство по поводу ядерного балансирования России.
