Третья грань гибридной войны заключалась в подчеркивании бумерангового эффекта санкций, которые ослабят европейскую экономику в гораздо большей степени, чем российскую. Эти нарративы появились вскоре после введения санкций SWIFT, когда
Эта якобы тяжелая экономическая перспектива позволила России заявить, что Европа является простым вассалом США и что европейские страны в конечном итоге воздержатся от широкомасштабного энергетического эмбарго. Депутат Государственной Думы Михаил Делягин, который ранее призывал к выходу России из МВФ из-за его "религиозного влияния" на российских либералов, продвигал версию о том, что США намеренно пытаются ослабить Европу, вынуждая ее ввести санкции против России.128 Валентина Матвиенко утверждала, что США хотят, чтобы "Европа заплатила" за то, что не ввела санкции против России раньше, и ЕС может согласиться с требованиями США, поскольку у него "полное отсутствие независимости в отношениях с Вашингтоном".129 Андрей Сушенцов предупредил, что стоимость газа вырастет как минимум вдвое, если Европа обратится к альтернативным поставщикам, и через три года немецким политикам будет трудно использовать Украину в качестве оправдания для повышения цен. Сушенцов предсказал, что давление избирателей в конечном итоге приведет к "взаимоприемлемому экономическому обмену" в энергетическом секторе, и заявил: "До сих пор наши коллеги на Западе лишь доказали свою готовность театрально пожертвовать тем, что можно уступить на короткое время".130 Такая уверенность в слабости Европы заставила Россию использовать угрозу полного газового эмбарго скорее как средство торга, чем как реалистичный политический сценарий.
Несмотря на то, что в значительной степени она была основана на дезинформации, гибридный нарратив тотальной войны Кремля был эффективен в подавлении остатков антивоенной оппозиции в России. Приговор Алексея Навального к девяти годам лишения свободы 22 марта, за которым последовало расследование в мае, грозившее продлить срок его заключения еще на пятнадцать лет, и арест Владимира Кара-Мурзы 12 апреля за "неповиновение приказам полиции" означали кристаллизацию тоталитарного уклона России. Хотя такие опытные оппозиционеры, как Олег Орлов, протестовавший против советской войны в Афганистане и в поддержку польского движения "Солидарность" в 1980-х годах, отказались покинуть Россию, ядро российской либеральной оппозиции было рассеяно за рубежом.131 За исключением спорадических проявлений несогласия, таких как интернет-кампания "Время перемен!" 17 апреля в Сочи и антивоенные протесты на концерте "Кис-Кис" 23 мая в Санкт-Петербурге, антивоенные протесты сошли на нет. Несогласие по конкретным вопросам, например, петиции семей военнослужащих на борту "Москвы" с требованием большей прозрачности от Кремля, не переросло в более широкое недовольство.132 Хотя признание Песковым "тяжелых потерь" после отступления Киева было признанием издержек войны, его отказ прояснить потери на "Москве" остался безнаказанным. В сентябре 2022 года Илья Матвеев посетовал на "когнитивный диссонанс", который мешает возмущаться резней в Буче, поскольку большинство россиян считают ее инсценировкой. Матвеев утверждал, что российские заявления о том, что Украина обстреляла Запорожскую атомную электростанцию и использовала противопехотные мины "лепесток" в Донецке, были эффективны для отвлечения внимания общественности от российских военных преступлений.133
