Спокойствие, только спокойствие.
Кинул Рашид — шесть. Я повторил — шесть.
Азиаты цокали, я дышал, Рашид звенел стаканом. Его кубик замер на тройке. У меня снова чистая грань — шесть! Я начинал партию.
Через десять минут двумя пятыми кушами я её и закончил.
«Шайтан!» - скривил губы Рашид.
Комплимент мне понравился, но расслабляться было рано. Через пару часов мы продолжили у меня. Над нами никто не висел, зрители разговаривали в полголоса, и секция, единственная на весь лагерь была некурящей. Рашиду пришлось курить в коридоре. В качестве компенсации, и не забывая о его «гостеприимстве», я угощал Рашида зелёным мочегонным чаем.
Но хитрость не сработала. Отказал и "трансерфинг". Рашиду шёл нужный ему камень. От меня же Вселенная будто отвернулась. Я чудом уберёгся от «марса», то есть проигрыша вдвойне, что уже посчитал удачей.
Решающую встречу я предложил провести на улице. Рашид согласился. В болельщиках ограничений не было, и после вечерней проверки несколько десятков человек окружило нас плотным кольцом.
Солнце цеплялось за «колючку», раскрасив лагерь в сочный апельсиновый цвет. Тёплый вечер был нам в радость. Точнее, был бы, не будь среди нас эскадрилий кровососущих монстров.
В нашем болотном лагере я впервые и по достоинству оценил зиму, единственное время года, когда зек отдыхал от крылатой жути. Бывало, терпишь до последнего, не идёшь в уличный туалет сутки-другие. Но рано или поздно приходится мчаться, а там голую задницу только и ждут. Комары, гнус и мухи-жигалки не стоят в очереди, как в кафе. И вместо релакса, туалет становился мукой. А комары в костромских лесах — это не городская интеллигенция, что опасливо кружит ночью над ухом жертвы. Костромской монстр вонзается в цель словно дротик и только после устраивается поудобнее на шкуре охающего зека. И потому, стоило солнцу потянуться к горизонту, все зеки расходились по баракам и всю ночь травили кровососов.
Сознательно выбрав мучительный финал, я решил не убивать и даже не тревожить комаров. Пусть это будет символической жертвой. Мена крови на победу.
Рашид начинал и кинул «куш», сняв с «головы» сразу две фишки. Я, весь из себя перламутровый и уже облепленный комарами, представил «три-три», кинул из стакана зарики и тоже снял с «головы» две фишки. Толпа с веточками в руках загудела — доброе начало красивой игры. Уже через пару минут рубка на доске развернулась в полную силу. Удача скакала егозой от одного к другому, иногда накрывая своей благостью нас обоих. Я следил не столько за ходами, сколько за равномерностью вдохов-выдохов и пустотностью головы. Незаметно подступил транс. Я не видел толпы, не слышал выкриков, не чувствовал укусы. Я видел только комбинации, и они мне являлись за миг до того, как я бросал кубики.
Нужен мне «шеш-беш» - я мысленно кидаю «зары» и представляю «шесть-пять». Кидаю уже по настоящему — шесть-пять! Нужен пятый куш — без проблем! А сейчас «два-один», бывает и такое, надо занять свободные поля — есть! Ну и «один-один», а потом снова куш, только «шестой» и бежать-бежать во все пятки. Есть, есть, есть!
Холодный огонь жёг серебром вредные ростки азарта, и кровь щедро текла в брюшко Вселенной. Соплеменники Рашида соорудили опахала, оберегая вожака от комаров. Я же запретил меня беспокоить, и моя команда, наоборот, отгоняла тех, кто пытался проявить заботу.
Но и узбекское колдовство творило на доске безумные совпадения. Рашид ловко крушил мою защиту, вовремя занимал нужные ему ниши, постепенно отвоёвывал занятое мной пространство и уходил в отрыв, явно собираясь забрать партию.
Самонадеянно сглупив в самом конце, к последним выбросам фишек я отставал от узбека на один хороший куш. Они же сыпались Рашиду так, будто он подкручивал зарики сквозь стакан.
Наконец, на доске остались по две фишки с каждой стороны. Я встал с табуретки и смахнул с онемевшего лица переполненных кровью обжор. Хватит жертв, я уже выиграл. Мне нужен был всего лишь большой, очень большой камень. Две фишки Рашида стояли на краю, и от победы его отделял один лишь бросок с любым числом.
Но ход был мой.
В душу заползло сомнение: «Слить игру после стольких мучений?» Я потряс возле уха стакан. Зары мне звонко пропели: «Кидай!», и я метнул их к фишкам Рашида.
Шеш-Беш.
«Смотрящий» за отрядом вручил мне поллитра самогона. «Бонус», - пояснил он. Поблагодарив, я ритуально сжёг мутный подарок.
- Ты охренел?! - возмущались случайные очевидцы. - Отдал бы нам!
- Я за здоровую русскую нацию! - пафосно отвечал я.
- Так ведь мы нерусские, - резонно замечали мне, но было поздно.
Боги приняли ещё одну жертву.
На следующее утро я опух и перегорел. Было ощущение, будто накануне из меня высосали не только кровь, но и внутренний перламутр. Желание играть пропало. Лицо страшно зудело, мысли лениво копошились: «трансерфинг» определённо работает, что мне ещё надо?
