Елки-палки, они там все с приветом, как Звездная Радуга. Поверили, что она пророчица Карма. Кине поправила диадему. Вот уж при виде чего они последний разум потеряют. С безразличным видом она пролетела над лагерем и загнала пузырь в дыру.
Потом накидала побольше подушек к стеклу, выходящему наружу, чтобы ее не было видно. А сама вытянула шею и посмотрела вниз. Люди все еще стояли и махали ей. Кине повернулась к ним спиной и привалилась к подушкам. Ну, и какого дьявола ей теперь делать? Мама поднимет крик, когда вернется с работы.
Страхолюдина смотрела на нее единственным глазом. Интересно, как выглядел другой глаз? То есть пуговица?
– Не вздумай вякать! – предупредила Кине. – Я виновата, что люди шуток не понимают?
Кине была убеждена, что кукла ей охотно ответила бы, если б могла. Кине встала и набросила на нее простыню. Теперь кукла походила на привидение. Из-под белой простыни выпирали бугры. Так стало еще хуже. Кине почудилось, что кукла скалится под простыней. Или затевает какую-то пакость. Она сдернула простыню, села и включила музыку. Потом стала читать про всякие страсти в новостях. Виви щедро накидала ей бодрящих ссылочек.
Первое, что она увидела, была фотография диадемы. Точь-в-точь как у нее. Просто один в один. Надпись над фотографией многое разъясняла:
Кине оцепенела. Сердце отчаянно колотилось. Она сорвала с головы диадему и швырнула в толчок. Диадема растаяла в черной пустоте. Бесшумно. И бесследно.
Кине встала коленями на подушки и посмотрела на город. За стеклом танцевали снежинки. До Кине они не долетали – таяли, соприкоснувшись с пузырем. Ей хотелось, чтобы снежинки упали ей на лицо. На язык. Пусть их будет немного. Пусть даже одна. Хоть бы одна-единственная снежинка опустилась ей на язык.
Но этого никогда больше не случится. Кине сидела в пузыре и не могла его покинуть. Она отныне узница. Вместе со страхолюдиной.
А там, на воле, она преступница. Похитительница драгоценностей. Воровка бургеров. Убийца училки. Крушительница стен. Губительница бутербродов.
Кине вытащила скелет Типси номер один, обняла его и горько заплакала.
Было раннее утро, четверть шестого. Всю ночь Кине ворочалась с боку на бок и вряд ли проспала хотя бы час, не просыпаясь. Говорят, хорошо спится людям с чистой совестью. Выходит, у нее совесть нечистая? Неужели ей больше не уснуть из-за какой-то паршивой диадемы?
Кине лежала и смотрела на безлюдный утренний город. Редкие тусклые огни казались сонными и замерзшими, толку от них было чуть. Омвейен казалась темнее, чем обычно, из-за трейлеров Звездной Радуги и ее гоп-компании. Машины стояли вкривь и вкось. Хоть кто-то из них умеет парковаться?
Кине повернулась на другой бок. Увидела свою комнату, это лишний раз напомнило ей, что пройтись даже по собственной комнате она больше не может. Как и забраться под кровать или спрятать что-то в шкафу. Впрочем, прятать что-то в шкафу теперь была плохая идея. Ведь там лежал рюкзак с протухшим бутербродом. Совсем скоро мама вызовет коллег из Саннадзора и поручит им продезинфицировать весь шкаф. Но, увы, будет слишком поздно. В коробке для завтрака успеет возникнуть популяция суперинтеллектуальных бактерий. Через пару месяцев они захватят ванную и кухню, на этом вечная война с бактериями будет проиграна. Саннадзор свяжется с армией, и весь городок Мёлльбю эвакуируют. А дом по адресу Омвейен, 33 обнесут полицейской лентой, и люди в белых скафандрах и шлемах сожгут этот источник смертоносной инфекции.
Кине застонала и в очередной раз перевернулась. Время близилось к шести. Сегодня никакой школы, у нее просто нет сил. Разумеется, на школу у нее никогда не было сил, но сейчас это было бессилие иного рода. Гораздо серьезнее. И дело было не в том, что она никого не хотела видеть. Как раз наоборот, она бы с удовольствием встретилась с Авророй и Виви. И с Оппсетом, несчастным шведом, не теряющим надежды нашпиговать тесные костюмы ангелов детьми из 6-го «Б». Да она бы и Ярле не отказалась повидать. Нет, сегодняшнее «нет сил» было вызвано другими причинами.
Итак, диадема, которую она пожелала, была украдена. Бесценное сокровище. Люди стояли в очереди, платили за билеты деньги, лишь бы ее увидеть. И вот теперь ее нет. А все потому, что Кине искала, что бы такое напялить на голову, чтобы все упали. А все остальное тоже кому-то принадлежало? Она-то думала, что все ее приобретения производит магический снег. Типа, все оно берется… ниоткуда.
Она же не хотела чужого! Но, похоже, все барахло, которым был завален пузырь, прежде принадлежало другим людям. И не исключено, что…
Кине повернулась на спину, и над ней навис череп куклы. Унынье всегда сидела, понурив голову. Сначала Кине казалось, что это из-за плохого настроения. Но теперь ей почудилось, что кукла ее осуждает. Да кто ты такая? Хмуришься, осуждаешь, а сама набита всякой дрянью.
Кине со всей силы двинула ее локтем в грудь.