Ноа поставил стакан на доску и закрыл его крышечкой. А Кине, в свою очередь, послала сигнал, что хочет какао. И не какое-нибудь, а именно то, которое только что приготовил Ноа. Стакан незамедлительно оказался у нее в руках. Какао было горячее, и Кине словно бы уловила запах Ноа. Его мужской туалетной воды. Она открыла крышечку. Из стакана поднялся пар и затуманил стекло.
Кине отхлебнула из стакана, капнув какао на приборную доску. Она вытерла каплю рукавом куртки. Конечно, прокисшее какао на одежде – это фу, но ведь можно пожелать новую куртку. Наверняка у кого-то есть подходящая.
У Кине предательски зачесались глаза, они все еще оставались опухшими после вчерашнего плача. Она сделала большой глоток какао, стараясь спрятать за стаканом лицо.
– Эй, Wednesday? – Ноа перегнулся через прилавок и прижался носом к пузырю. Он смотрел на нее голубыми глазищами очень грустного щенка. – Я что, чили переложил?
Кине всхлипнула, и какао пошло носом. Она вытерла его рукавом, сама не понимая, то ли плачет, то ли смеется.
– Нет, – пробормотала она. – Чили в самый раз. Большое спасибо.
Ноа налил себе кофе – наверняка десятую чашку за это утро – и облокотился на прилавок.
– Итак, кто вонзил тебе десять ножей в сердце, Wed-nesday?
Кине замотала головой, будто не собиралась ничего рассказывать, но все-таки заговорила:
– Представь себе, что у тебя нет твоей лавки. – Голос у нее был сдавленный. – Представь себе, что у тебя нет возможности заработать. Но зато, как только ты что-то пожелаешь, ты немедленно это получаешь. Что бы это ни было.
– Ммм… – Ноа забарабанил пальцами по прилавку с глубокомысленным видом, но Кине видела, что он еле сдерживал смех. – Вообще-то я могу представить себе кое-что и пострашнее.
Кине в этом не сомневалась. Он же из Австралии, где больше опасных животных, чем где-либо на земном шаре. Это была одна из страшилок Виви.
– Но тут еще кое-что… Допустим, ты бы знал, что все, что получаешь, принадлежит кому-то другому? Как тогда? Никто и знать не будет, куда пропала его вещь и что на самом деле она у тебя. Просто у кого-то чего-то убыло. А у тебя прибыло.
Ноа отхлебнул кофе.
– Ммм… Ну тогда это чистая pickle.
Кине улыбнулась и снова вытерла нос. Она уже знала от Ноа, что pickle – это засада.
– Ух! – Ноа приник к стеклу и дыхнул на пузырь. На стекле образовалось белое облачко. И на нем Ноа, загадочно улыбаясь, пальцем нарисовал лампочку.
– Wednesday… Тогда бы я пожелал себе только самое-самое необходимое, и чтобы оно было отобрано у тех, у кого всего полно. У самых богатых. – Ноа задумался на мгновенье и добавил: – Или у самых плохих.
Кине рот открыла от неожиданности. Это же гениально. Просто и гениально. Его слова были точно бальзам на рану. Как она сама не додумалась? Если уж кого-то обирать, так того, кто не заметит потери. Или кому так и надо.
Ноа улыбался во весь рот, увидев, как потрясли Кине его слова.
– Однако это все равно будет воровство, а воровать нехорошо, – сказал он. – В таком случае я бы для равновесия время от времени угощал бы кого-нибудь какао. – И он подмигнул.
Мимо проехала машина, обдавая брызгами грязи тротуар. Город просыпался, Кине заметила это не сразу. Кто-то быстрым шагом подошел к кофейне. Глаза у Кине все еще были мокрые, ей совершенно не хотелось выставлять себя напоказ, и она незаметненько закатила пузырь за фургон.
Дама заказала Ноа двойной латте. Опять она, дама в белом дутом пальто, с тем же мальчиком на буксире. Мальчик однажды принял Кине за зомби. И за чудище в НЛО, в тот раз, когда она украла бургеры. Пока мама расплачивалась, он смотрел по сторонам. На нем опять был велосипедный шлем, только на этот раз под шлемом была теплая шапочка. Он показал на Кине:
– Мама, мама! Девочка в мыльном пузыре!
– Что ты говоришь, – сказала мама, даже не обернувшись. Она быстро ушла, таща за собой сынишку, которому приходилось бежать, чтобы поспевать за мамой. Несчастный ребенок. Его психику постоянно травмируют, потому что не верят его словам. В конце концов он сам себе перестанет верить и не будет отличать действительность от фантазий. А как насчет нее? Сама-то она понимает, где действительность, а где фантазия? Что есть правда?
Кине уселась на живот страхолюдины и почувствовала на себе ее пустой взгляд. От этого взгляда голова у Кине похолодела, будто она одним махом проглотила мороженое.
Увы, правду Кине прекрасно знала. Только не решалась никому ее рассказать. Ни Ноа. Ни Авроре. Поскольку правда заключалась в одном слове – засада. Чистая засада. Она заперта в пузыре с куклой, которая с каждым днем разбухает, как тесто. Эта кукла – плохая версия Кине. И набита она всякой гадостью, как-то связанной с Кине. А еще этот звук, который только усиливался. Странные глухие удары…
«Подумаешь, удары, – успокаивала себя Кине. – Ничего в них нет опасного. Например, в старом доме все время что-то слышится. Ветер налетит, дверь скрипнет, что-то упадет на чердаке. Или…»