У Кине заныло в животе. Лицо онемело, кожу слегка покалывало. Такое она обычно чувствовала перед приступом рвоты. Как ей со всем этим разобраться? Как вернуть вещи владельцам? Кине понятия не имела, кому они принадлежали раньше. А если бы даже знала, возвращать их пришлось бы всю оставшуюся жизнь. И наверняка многие из этих вещей вернулись бы к прежним владельцам не в самом свежем виде… Как-никак она своим стульчаком пользовалась и по прямому назначению. И вообще, кто захочет рыться в промерзших продуктах ее жизнедеятельности в поисках королевской реликвии? Фу!
Оставалось только утешаться, что на каждую тысячу выброшенных ею вещей приходилось не больше одного маленького обледенелого «сюрприза».
Кине больше не могла сдерживаться. Она подскочила к своему рундуку и едва успела сдвинуть крышку, как ее вывернуло наизнанку. Какао вперемешку с кусочками последних шоколадок из рождественского календаря хлынуло в деревянное отверстие. В носу защипало. Из глаз потекли слезы. Кине совершенно обессилела. Пока она висела над дыркой рундука, взгляд ее упал на тряпичную спину куклы. Теперь шов и на спине тоже начал лопаться. Содержимое страхолюдины торчало из прорехи. Кине знала, что, стоит потянуть хотя бы за кончик нитки, и остальное полезет неостановимо. Как неостановимо замусоривают землю выброшенные ею вещи. Но самый отвратительный мусор скрывается в кукле. Совсем другого рода, и хуже его нет ничего на свете.
Неведомым образом внутри куклы оказались собственные закидоны Кине. Она снова плюнула в черноту рундука.
Вот оно! Решение найдено. Она выйдет на свободу тем же путем, которым выходили отсюда вещи!
Если все барахло, что она выкидывала, оседало в горах, может, и с ней так получится? Допустим, она прыгнет в дыру рундука и окажется в деревянной будке возле заброшенного домика, а уж оттуда как-нибудь выберется. Или она задохнется под грудой вещей? Окажется погребенной вместе с ними под снежными заносами?
Знать наперед Кине не могла. Но в душе затеплилась надежда. Она готова была ухватиться за эту соломинку.
Звякнул телефон. Кине поспешно выдернула его из чехла… «Аврора», – сказала она себе. Хотя первая мысль была о Ярле. Но сообщение было не от Авроры и не от Ярле. С Кине хотела встретиться другая журналистка. Вдобавок пришло сообщение от мамы, что первая стоит под их дверью.
Кине отбросила телефон и уронила голову на колени.
Допустим, выберется она отсюда? И даже выживет?
А что дальше? Ведь за стенами грязи может оказаться побольше, чем внутри.
Кине чувствовала себя мертвой. Батарейки в ее организме разрядились, и она не знала, как их зарядить.
Пузырь съезжал с горки, будто хотел ее утешить. Петлял, словно горнолыжник, между деревьями, взрывая фонтаны снега. Голова у Кине лопалась, почти как туловище куклы. А из ушей вот-вот тоже полезет всякая дрянь.
Сколько же вещей… Они лежат на горных склонах, почти занесенные снегом. Долго ли еще они здесь пролежат?
Один из вопросов контрольной по экологии касался пластика. За какой срок он разлагается. Кине совершенно не помнила ответа, она же не готовилась, а просто все сдула. По ее милости в горах столько мусора, что, пожалуй, на нее можно возложить всю ответственность за глобальное потепление. Она и тут виновата. Как всегда. Из-за нее на Земле нарушится тепловой баланс, растают вечные снега на северном и южном полюсах и начнется всемирный потоп. Человечество погибнет, Кине останется одна на свете. Будет, как призрак, носиться в своем пузыре, а вокруг ни одной живой души.
– Чушь! – Кине насмешливо посмотрела на куклу, будто эти мысли внушила ей Унынье. – Включи свою дырявую башку! Если все эти вещи, которые у меня появлялись, имели хозяев до меня, не моя вина, что в горах возникла свалка.
Довод казался убедительным, но легче Кине все равно не стало.
Сейчас пузырь бороздил землю. Грязь и мелкие камни вылетали из-под него и скрежетали о стекло. Однако оболочке пузыря ничего не делалось. На стекле не появилось ни одной царапины. Он был несокрушим. В том числе изнутри. Хоть голову расшиби о стеклянную стену.
Но на крайний случай у Кине есть выход. Аварийный. Она не пленница и может выбраться на волю, если захочет. Прыгнет в черную дыру рундука и выползет возле заброшенного дома высоко в горах, целая и невредимая. Если повезет…
Такое рассуждение вернуло Кине надежду. Она воспрянула духом. Но одновременно осознала, насколько же ей страшно. Какой ужас на нее нагоняют удары страхолюдиного сердца. Кине не смела себе признаться в своем страхе, пока не забрезжила надежда выбраться на волю.
Из мрака выплыли первые дома, в окнах сияли рождественские звезды, за занавесками мелькали тени. Люди. Семьи. Этот театр теней беспощадно напомнил ей обо всем, чего она лишилась. Нет, родители у нее, конечно, остались, но она никогда не сможет сидеть на диване с папой и смотреть фильмы о подводных оползнях. Никогда не выпачкает пальцы машинным маслом, мо́я вместе с мамой велосипед во дворе. Никогда не покормит Типси.