Кине подняла пузырь над крышами, чтобы ее не расстраивали сцены из жизни других. И с высоты увидела невообразимый хаос у своего дома на Омвейен. Улица была забита трейлерами, с утра их число катастрофически выросло. Палаток тоже прибавилось. Вереницами выстроились автодома, в их окнах горел свет. Вместе они напоминали сияющие рождественские гирлянды. Кто-то перекрыл улицу шлагбаумом. Полиция? Да, во всяком случае, рядом стоял открытый полицейский автомобиль. Возле него полицейский беседовал со Звездной Радугой. Она улыбалась, вид у полицейского был сердитый. Он бурно жестикулировал и, по-видимому, объяснял ей, что они должны покинуть Омвейен. Дама с огромной допотопной камерой фотографировала пробоину в стене.
Кине съежилась. Спряталась за приборной доской. Безумие! Они правда, что ли, приняли ее за пророчицу Карму? Поэтому здесь собрались? Совсем тупые?
Кине обернулась к кукле, будто та могла ей помочь. Кукла молча таращилась на нее единственным глазом.
– Я не виновата, что люди такие идиоты!
Кине рванула на себе волосы, закричала от бессилия и злости.
И погнала пузырь вверх. Все выше и выше. Улицы превратились в паутину, дома слились в одно большое лоскутное одеяло. В городе Кине больше ничего не удерживало. Аврора и Виви забыли о ее существовании. Мама и папа ее ненавидели. Одноклассники тоже. Монрада она чуть не убила, Оппсет считал, что она подводит хор, Ярле с ней не разговаривал, и никто не знал, куда делась диадема из британской королевской сокровищницы. Кине обхватила голову руками, но хаоса меньше не стало: перед глазами мелькали проломленные стены, забытые завтраки, изъеденные молью купальники, украденные гамбургеры и обледенелый фламинго в горах.
Кине продолжала стремительно набирать высоту. Может, с большой высоты ее проступки покажутся мелкими? Крошечными и пустяковыми? Как автомобильчики там внизу? Их даже не видно, только огоньки скользят по дорогам, как в игровом автомате. Все куда-то спешат. К кому-то. К друзьям, на работу, в ресторан или по делам. Люди спешат к людям. Жизнь, на которую она смотрела с высоты, была общей для всех. Дома, улицы, люди… Только не для нее. Она добровольно обрекла себя на одиночество.
Кине подтянула колени к подбородку. Во рту до сих пор ощущался вкус рвоты, слезы душили. Пузырь забрался на небывалую высоту. Городской шум сюда не долетал. Мёлльбю превратился в пятнышко, но даже это пятнышко не было одиноко. Оно было одним из многих таких же пятен, которые разбегались во всех направлениях.
Даже звезды в вечернем небе держались вместе. Они сбивались в созвездия. Пусть рисунок складывался стихийно, зато каждая звезда становилась частью целого. А ее звезды в пузыре – просто самоклеющиеся бумажки, мерцающие в темноте кислотным зеленым светом. Далеко внизу показались огни самолета. Горизонт постепенно изгибался. Все круче и круче. У Кине от страха перехватило дыхание. Но остановить подъем она не могла. А какой смысл? Она наломала таких дров, что больше ее знать никто не захочет. И Ярле в первую очередь.
Его скомканное синее худи лежало похожее на набухшее зерно, которое должно было лопнуть и прорасти. Кине закусила губу, чтобы не расплакаться, но это не помогло. Слезы пошли носом. Она осталась одна. Навсегда. Оказалась лишней в мире, где все были вместе.
Движение больше не ощущалось. Пузырь продолжал лететь, Кине в этом не сомневалась, но полет не чувствовался. Кине парила в черной бесконечности. Перед глазами у нее висел земной шар. Вот так вот, запросто. Огромный бело-синий шар, точно каучуковый мяч-прыгун. Он расплывался от слез, но Кине боялась их вытереть – вдруг Земля исчезнет? Вид планеты завораживал. Приводил в оцепенение.
Кине видела фотографии Земли из космоса много раз… Но увидеть ее из космоса своими глазами, это было ни с чем не сравнимо. Оказалось, в космосе абсолютная тишина. Кине и не знала, что такая бывает. Когда звуки полностью отсутствуют. По коже побежали мурашки.
Земной шар. Он тоже пузырь.
Этот пузырь висел в черной пустоте, совсем как Кине. Земля была пузырем, на ней жили миллиарды людей, и все они были вместе. Или тоже каждый в своем пузыре? Что сказал Ярле?
Чем дольше она смотрела, тем прекраснее казалась ей Земля. Наплывы синевы и белизны делали ее похожей на зерно. На худи Ярле. Такая огромная. И такая маленькая.
А тут она. Одна. Кине охватила паника. Сдавила горло, как удав.
Нельзя умереть здесь. Одной во Вселенной, вдали от мамы и папы, от друзей, от Типси. Господи, она и в самом деле может превратиться в НЛО! И ее будет носить вокруг Земли, как спутник. Так она дотянет до девяноста лет и наконец, к своей великой радости, окочурится. И тоже превратится в мумию. В кучу гремящих костей, которым суждено будет кружить во Вселенной целую вечность, если только пузырь не столкнется с каким-нибудь небесным телом.
Всхлипывая, Кине выудила телефон из футляра, чтобы позвонить маме. Пальцы были как сырые сосиски и почти не слушались.
«Нет сети», высветилось на экране.