– Да, мы целый день их собирали, набили несколько трейлеров. Откуда они взялись? В жизни ничего подобного не видела. Всего полно, от одежды до электроники. Был даже дискотечный шар, и… Я нашла свою серьгу. – Она откинула назад волнистые волосы и показала ухо с серьгой, украшенной новеньким, свеженьким пером.
Горячая волна прилила к лицу Кине.
– Эээ, да… Это долгая история, а мне некогда.
Звездная Радуга потуже стянула на груди вязаную шаль. Звякнули украшения на шее.
– Нам тоже пора сниматься. Многие уже уехали, полиция запрещает здесь стоять. Нас слишком много, это чревато пожаром… – Она как будто что-то вспомнила: – Я слышала, ты была сегодня на площади, когда горела елка?
– Да. Поэтому-то мне и нужна помощь.
Кине увидела папу, подъехавшего на машине, и заторопилась.
– Я должна бежать. Но вот о чем хочу попросить: вы можете упаковать все эти вещи? Как рождественские подарки? Без имени, без адреса, просто сделать красивые рождественские пакеты? Это ради доброго дела, зуб даю.
Из-за спины Звездной Радуги выглянул Томас, по-прежнему обнаженный по пояс. Он вообще когда-нибудь одевается? Томас держал надувного розового фламинго.
– Мне он так нравится, могу я его себе оставить?
Кине рассмеялась:
– Бери, он твой. Но только упакуйте остальные вещи.
– Sure, – ответил Томас. – Все что угодно ради доброго дела.
Кине поблагодарила их и побежала к машине. Она села рядом с папой и открыла окно.
– Только берите биоразлагаемую упаковочную бумагу! – крикнула она, отъезжая. – Ну, типа безвредную.
Папа несколько удрученно покачал головой при виде всех трейлеров, но ничего не сказал. Кине показалось, будто она все еще в пузыре. Она совершила столько диких поступков, что читать ей нотации уже не имело смысла. Дно она пробила, и не одно. Поэтому они с папой молчали и не знали, с чего начать разговор. Может, поэтому и Монраду в школе все сходит с рук? Он так далеко зашел, что никто не знает, с чего начать с ним разговор.
У папы был свой стиль вождения. Он ехал смехотворно медленно, чуть быстрее, чем Гервин. Кине почувствовала острую нежность. Это же ее папа, он имеет право вести машину как угодно. И все-таки она вздохнула с облегчением, когда они наконец остановились возле зеленой многоэтажки Ярле. Обшарпанное здание находилось прямо возле свалки металлолома в восточной части города.
– Часа хватит? – спросил папа.
Кине кивнула:
– Я позвоню, если что. Спасибо, папа.
Сидя за рулем, папа ждал, пока Кине звонила в домофон. И только когда показался Ярле, уехал. Раньше Кине пришла бы от этого в бешенство, но сейчас она восприняла это спокойно. У всех свои закидоны.
Ярле вышел в теплой куртке и захлопнул дверь подъезда.
– Мы не зайдем к тебе? – удивилась Кине.
Ярле тряхнул головой, отбрасывая каштановый чуб.
– Не-а. У нас там, короче, не пентхаус.
Он пошел впереди Кине к забору, окружавшему свалку, отодвинул две планки, прибитые только сверху, и пролез в дыру в заборе. Кине пролезла за ним.
За забором она ожидала увидеть что угодно, но только не целый город из убитых автомобилей. Кине как будто попала на другую планету. Здесь было сумрачно, безлюдно и громоздились горы непригодных автодеталей. Среди металлического хлама были проложены улицы и тропинки. Обломков машин было куда больше и занимали они куда больше места, чем вещи, брошенные Кине в горах. Кому мог понадобиться свезенный сюда автохлам? Некоторые машины уже слабо напоминали транспортное средство. Они явно побывали в жестких переделках. Стальные корпуса без дверей. Без колес. Но попадались и странные вещи вроде плуга, огромной металлической двери и медной решетки, по-видимому спинки от кровати.
Ярле остановился у проржавленного остова автомобиля, который выглядывал из-под груды металлолома. Автомобиль недовольно заскрипел, когда Ярле протискивался через передние сиденья назад. Кине заметила, что Ярле старался выглядеть победителем, но у всякой победительности есть предел, особенно когда заползаешь на заднее сиденье автомобиля, не подлежащего восстановлению. Кине полезла за ним.
Обивка сидений была сшита из красных кожаных полос, швы кое-где лопнули, кожа была исцарапана и безнадежно испорчена. Впрочем, Кине перестали раздражать вещи с изъяном. На свете нет ничего идеального.
За исключением этой встречи. Здесь. Сейчас. В полумраке.
Кине смотрела в окно и видела только свалку металлолома. А вдруг груда железа, под которой они сидели, обрушится и раздавит их насмерть? Как ни странно, она совершенно не испугалась.
Ярле уперся ногами в спинку водительского сиденья и, судя по всему, приготовился слушать. Кине подыскивала слова. Она заготовила их заранее, но теперь не была уверена, что они годятся. Рядом с ней сидел какой-то новый Ярле. Этот Ярле был намного симпатичнее прежнего. Густой каштановый чуб свешивался на глаза. Немного усталый взгляд блуждал, словно Ярле боялся на нее посмотреть. Однако в конце концов все-таки посмотрел.
– Сегодня ты отличилась. Была на высоте, – сказал он.
– Да-а… – протянула Кине. – Ты тоже.
Он улыбнулся, а у нее екнуло сердце. Она волновалась.