Кине никогда не было так больно и так хорошо. Тело еще плохо слушалось. Да и страх не ушел окончательно. Ей казалось, она толком не спала много недель подряд. Глаза опухли от бесконечных слез. Но их троица уцелела. Кине снова была среди подруг, готовых ради нее на все. И она им докажет, что готова на все ради них.
– Я буду с вами, – заверила их Кине. – И тоже буду петь. Будем петь, пока Оппсет не зарыдает от счастья. Представление получится офигенное. – Кине выпрямилась, утерла последние слезы. – Главное – договориться со всеми…
– Как же, договоришься с ними! – сказала Виви. – Банда ни за что не согласится участвовать, особенно теперь, когда все уже позади. И Виктория с девчонками тоже. Так что ничего не выйдет.
Аврора посмотрела на Кине. Ее взгляд скользнул по синему худи.
– Если только Ярле не скажет свое слово, – заметила она с хитренькой улыбочкой.
Кине вспыхнула. Она совершенно забыла про худи.
– Само собой, – согласилась Виви. – Но как нам к нему подобраться?
Повисла пауза. Кине не смела глаз поднять на подруг. Она поднесла руку к лицу, чтобы скрыть улыбку.
– Окей, – произнесла она наконец. – Я поговорю с Ярле.
Ничего более дикого и волшебного она в своей жизни не произносила.
Аврора достала чистый лист бумаги, и они начали набрасывать проект эпохального рождественского представления.
Три минуты на душ. Четыре на еду. Еще пять минут на пробежку по дому, чтобы все потрогать. Все подряд. Она нежно гладила лестничные перила. Носилась по лестнице вверх и вниз, слушая, как скрипят ступени. Ступать по холодному кухонному полу казалось верхом блаженства. По тканому половику в передней – тоже. Раньше он раздражал ее, потому что вечно сбивался и вообще казался безобразным, но теперь даже безобразное вызывало прилив нежности.
Но самой восхитительной была Типси. Типси номер два. Живая. Кине гладила и ласкала ее, пока кошке это не надоело и она не начала выпускать когти, но даже это привело Кине в восторг. Ее переполняла энергия, казалось, от ее кожи рассыпаются электрические разряды. Сердце работало, как свежезаряженный аккумулятор.
Мама с папой то и дело переглядывались. Обменивались плохо скрываемыми улыбками, будто любой поступок дочери заслуживал высшей награды. Аккуратно поставленные на галошницу ботинки – улыбка. Тарелки, убранные без напоминания в посудомойку, – улыбка. Список дел на холодильнике с вычеркнутыми пунктами – улыбка. Улыбка от каждого произнесенного Кине «простите». Улыбка со слезами на глазах из-за обещания поговорить. Обо всем.
Кине больше не делали замечаний. Мама и папа больше не видели в этом нужды. Кине и так все сделает. Наведет порядок. Только сперва сбегает в туалет.
На телефон пришло сообщение – Кине только что снова повесила его себе на шею. Уходя в туалет, она его сняла, боясь уронить в унитаз. До этого она написала Ярле длинное послание, прося о встрече, потому что к нему и его банде был разговор. Она просила Ярле ее выслушать, так как дело сверхважное, и спрашивала, можно ли к нему заехать. И вот от Ярле пришел ответ.
Окей… Да, поэтом Ярле определенно не родился, но «окей» был восхитительный. Может быть, самый восхитительный за всю ее жизнь. Кине не могла оторвать от него взгляда. Вдруг снова звякнуло. Пришел смайлик.
Кине закусила губу, но не смогла удержать улыбку. Она уже хотела сбежать вниз, но притормозила и дала задний ход, чтобы взглянуть на себя в зеркало. Пару раз она пропустила пятерню сквозь волосы, пока не осталась довольна своим отражением. Кине не очень парилась из-за внешности. Что можно сказать о ее волосах? Черные, прямые, без единой завитушки. И Кине прекрасно живется с такими волосами. Она же не какая-то фифа безмозглая! Ей есть о чем подумать и кроме волос.
– Мы едем? – крикнула она, спрыгивая с лестницы.
Папа кивнул. Они вместе вышли в прихожую. Обулись, надели куртки. Мама стояла в дверях, наверняка тоже хотела поехать с ними.
– Скажи Ярле, что он получит свое худи, как только я его выстираю.
Кине застегнула на куртке молнию.
– Я выстираю худи вечером. Сама.
И снова папа и мама обменялись улыбками. Кине притворилась, что ничего не заметила, – не будет же она их смущать.
Папа пошел за машиной, а Кине побежала к трейлеру Звездной Радуги и подняла руку, чтобы постучать в дверь. Но дверь открылась раньше, чем Кине успела постучаться, значит, эта малахольная инструкторша все-таки не была лишена некоторой прозорливости. Хотя и весьма скромной, так как появление Кине без пузыря стало для нее полной неожиданностью.
– Карма? – удивилась Звездная Радуга и высунулась из двери в надежде обнаружить рядом пузырь.
– Кине, – поправила ее Кине. – Я очень спешу, но мне опять нужна помощь.
Взгляд Звездной Радуги блуждал вокруг Кине в надежде, что пузырь все-таки возникнет.
– Я тебе все объясню, – пообещала Кине. – Но не сейчас. Вы привезли вещи? Те, что были в горах?
Звездная Радуга кивнула в сторону трейлеров, стоявших неподалеку.