Две фигуры у костра выглядели внушительно: один широкий, звериного вида, с кожей цвета полированного красного дерева и черными волосами, которые свисали грязными косами. Он держал двуручную булаву. Второй был выше ростом, кожа татуирована тигриными полосами; приблизившись, Сеток увидела, что он сам похож на дикого кота, и его янтарные глаза были разделены вертикальными зрачками. Два зазубренных тяжелых меча в руках были под стать его татуировкам.
Сеток разглядела еще троих: две женщины и высокий юноша – с вытянутой челюстью, длинной шеей и испачканными кровью волосами. Узловатая морщина омрачала высокий лоб над темными сердитыми глазами. Стоял он чуть в стороне от остальных.
Сеток снова посмотрела на женщин. Обе невысокие и пухлые, обе ненамного старше самой Сеток. Но глаза, как у пожилых: унылые и блеклые от пережитого.
Еще двое выживших лежали у костра – то ли спали, то ли были без сознания.
Первым заговорил звероподобный мужчина: он обратился к Картографу; языка Сеток не узнала. Немертвый ответил на том же языке, потом повернулся к Сеток.
– Маппо Коротышка приветствует тебя, но предупреждает: за ними охотятся.
– Знаю, – ответила она. – Картограф, а у тебя, похоже, дар к языкам…
– Дар Худа, чтобы выполнять его поручения. Маппо обратился ко мне на диалекте даруджистанского – на торговом арго. Это чтобы его спутники поняли, ведь они из Генабакиса, в отличие от него.
– А кто он тогда?
– Он трелль, Сеток…
– А полосатый – что за существо?
– Смертный меч Трейка…
– А что это значит?
– Ага. Трейк – это Тигр Лета, чужеземный бог. Остряк избран смертным оружием этого бога.
Тот, кого Картограф назвал Остряком, заговорил, уставившись на Сеток зловещими глазами. Она обратила внимание, что мечи он так и не убрал в ножны, хотя трелль свою булаву опустил.
– Сеток, – сказал Картограф, когда Остряк замолчал. – Смертный меч назвал тебя Дестриантом Фэндерей и Тогга – Волков Зимы. Вы, в каком-то смысле, схожи. Ты тоже слуга войны. Но хотя если Трейк и видит в тебе и в твоих Госпоже и Господине смертных врагов, Остряк с ним несогласен. И вообще говорит, что не особо-то ценит своего бога и не слишком доволен своим… э… он называет это проклятием. Соответственно, он приветствует тебя, и его не нужно бояться. И наоборот, – добавил затем Картограф, – если тебе потребуется насилие, он исполнит твое желание.
Сеток почувствовала, как быстро колотится сердце в груди. Во рту пересохло.
– Я не хочу насилия, – сказала она.
Когда Картограф передал ее ответ, Остряк взглянул на немертвую волчицу, стоящую между двойняшками, – щетинистую спину Баальджагг трудно было не узнать; потом Смертный меч на мгновение обнажил впечатляющие клыки, кивнул и убрал мечи в ножны. И тут же застыл: брат двойняшек ковылял, явно направляясь к Остряку.
– Клавклавклавклавклав!
Сеток заметила, как трелль замер, глядя на мальчика, который стоял прямо перед Остряком, раскинув ручки.
– Он хочет, чтобы Остряк его поднял, – сказала Сеток.
– Уверен, что Остряк это понимает, – ответил Картограф. – Потрясающе бесстрашный ребенок. Слово, которое он ищет, – имасс. Я и не думал, что такое вообще существует. Дети имассов, я имею в виду.
Остряк подхватил мальчика, который взвизгнул от удовольствия и наполнил ночной воздух смехом.
Сеток услышала тихий рык Баальджагг и обернулась. Хотя немертвая волчица не шевелилась, черные дыры ее глаз были устремлены, насколько можно было судить, на Смертного меча и ребенка у него в руках.
– Один раз помереть недостаточно? – спросила Сеток. – Щенку не нужна помощь.
Двойняшки подобрались ближе к Сеток, которая уже спешилась.
– Все хорошо, – сказала она им.
– Мама говорила, что у котов есть зубы и когти, а нет мозгов, – сказала Стори. Она показала на Остряка. – Похоже, его мать спала с котом.
– Твой брат не боится.
– Слишком туп, чтобы бояться, – ответила Стави.
– А вот эти, – сказала Сеток, – сражались с небесным демоном, но не убили его, иначе мы нашли бы труп. Нам будет безопаснее с ними или без них?
– Я жалею, что с нами нет Тока.
– Я тоже, Стори.
– А куда они вообще направляются? На Пустоши нет ничего.
На вопрос Стори Сеток только пожала плечами.
– Пока я не могу получить ответ на этот вопрос, но буду стараться.
Две женщины продолжали ухаживать за ранеными спутниками. Высокий юноша так и стоял в стороне с хмурым видом. Сеток подошла ближе к Картографу.
– А с этим что не так?
– Мне говорили, что будет ошибкой смотреть на Валуна из Моттских ополченцев с презрением. Амба разгневан, и его гнев утихает медленно. Его брат серьезно ранен, он при смерти.
– И он винит в этом Остряка или Маппо?
