Маппо кивнул. Братья Валуны потащились в Гильдию за Наперсточком, а она ввязалась по капризу или, скорее, чтобы посмотреть, на что пойдут потенциальные любовники ради нее. Когда любовь превращается в игру, люди страдают, и Наперсточек наконец начала постигать эту истину.
И все же без Валунов никто из них уже не был бы в живых. Маппо до сих пор с трудом верил, насколько ужасны могут быть кулаки простых смертных, таких, как Юла и Амба Валуны. Они бросились на крылатого че’малля, и их громадные костяшки били сильнее, чем булава самого Маппо. Он слышал, как трещат под ударами кости, как хрипит че’малле от неожиданности и боли. Зверь ушел в неистовую защиту, стараясь в слепой панике отбросить обезумевших атакующих. Громадные когти, размером с семакские скимитары, вонзились в спину Юлы, и вышли из груди. От удара Юла отлетел прочь; и в этот момент стремительные кулаки Амбы вонзились в горло че’малля. Такой удар перебил бы шею лошади, и че’малле подскочил в воздух, гремя крыльями. Отшвырнув ударом лапы Амбу, зверь метнулся вверх.
Остряка, бывшего, очевидно, главной целью че’малля, отбросило прочь при первой атаке, и остальные сочли его мертвым, но он вернулся, полный ярости своего бога. В образе громадного тигра, чье тело странно расплылось – четко виделись только полосы, которые свивались, как языки черного пламени, – он взвился в воздух, пытаясь свалить че’малля. Но тот ускользнул и, взмахнув крыльями, устремился в небо.
Потом Маппо узнал от Остряка – когда тот более-менее вернулся в человеческий облик, – что их первая схватка произошла в тысяче саженей над Пустошью, и че’малле, не сумев убить противника, просто сбросил его на землю. Остряк в полете успел обернуться в форму одиночника. И теперь жаловался на синяки и ноющие суставы, но Маппо понимал, что такое падение должно было убить его.
Маппо снова подумал об ужасном существе: он был совершенно уверен, что это в самом деле какая-то разновидность к’чейн че’маллей, хотя ничего подобного он не видел и не слышал от тех, кто был больше знаком с древней расой. Зверь был вдвое выше охотников К’елль, хотя более худой. Размах крыльев – как у среднего возраста элейнта; хотя если у драконов крылья служили только для ускорения и маневров в воздухе – подъемную силу тяжелым драконам давало колдовство, – этот че’малле поднимался только за счет работы крыльев. И весил явно намного меньше элейнтов.
На свою беду.
И, надо признаться, на нашу. Гланно Тарп мертв. И Рекканто Илк. И, конечно, мастер Квелл. Когда Маппо добрался до фургона, чтобы вытащить Наперсточка наружу, она билась в истерике – Квелл заслонил ее собой от нападающего че’малле, и зверь распотрошил его. И если бы не Валуны, прыгнувшие ему на спину, убил бы и ее. У Маппо остались царапины на ладонях и запястьях – Наперсточек просто обезумела от ужаса.
Фургон починке не подлежал. У них не было иного выбора, как продолжать путь пешком, неся раненых, под угрозой нового нападения.
И все же, думаю, Валуны его ранили.
Этот че’малле не поджидал нас. Его нападение было случайным – а как иначе? Нет, у чудища были другие задачи. Насколько я могу понять, оно тоже охотится за Икарием, даже представить страшно. В любом случае будем надеяться – он понял, что от нас слишком много хлопот.
Он взглянул на лежащую рядом булаву. Ему удалось крепко врезать че’маллю – тот даже отступил на шаг. А Маппо показалось, что булава ткнулась в железный обелиск. Плечи болели до сих пор.
– Кто эти чужаки? – спросила Фейнт.
Маппо вздохнул.
– Точно не знаю. С ними немертвая айя.
– Кто?
– Древняя волчица, из эпохи имассов. Их кровь дала начало Гончим Тени… Но не Гончим Тьмы. В тех течет кровь равнинных медведей.
– Немертвая волчица?
– Прошу прощения? А, ну да, она называлась
