– Странно, раньше здесь была вывеска, – удивился Игнат. – Ну да ладно.
Он толкнул дверь и тут же скривился от протяжного скрипа в сочетании со звоном колокольчика, что был прилажен к ней с другой стороны.
В комнате царил полумрак. Порыв ветра из открытой двери поднял пылинки в воздух, и теперь они поблескивали в лучах света, пробивавшихся через немногие чистые места окон. В нос Драма тут же ударила мешанина разнородных запахов, среди которых отчётливо выделялся спирт. Остальные же Драм мог определить только как смесь всё той же пыли, трав и чего-то лежалого. Эльф не удивился: даже при беглом взгляде он заметил, что тонкое серое покрывало лежало буквально на всём, что было в комнате: бутыли и колбы в шкафах у стен, занавески на окнах, прилавок и даже ткань, закрывавшая проход позади него.
– Как же тут всё запущено… – проговорил Игнат, проводя пальцем по прилавку. – Я, конечно, тут с осени не был, но чтобы вот так всё за…
Юноша осёкся на полуслове, поднёс руку к лицу и громко чихнул два раза.
– Видать, тут совсем забыли об уборке. Ну да это не наше дело, берём, что нужно и уходим, пока нос не отвалился… Эй! Есть там кто живой?
Тот же час за зелёной занавеской послышались шаги, и взорам эльфа и мага предстала юная девушка с острым, чуть вздёрнутым носиком и тёмно-русыми волосами, едва достававшими до плеч. Заляпанное пыльными пятнами платье покрывал фартук, немногим чище самого платья. В одной руке она держала подсвечник с нещадно коптящей сальной свечой, а в другой – грязную тряпку.
– Чем могу помочь? – спросила она с едва уловимым ригенским акцентом.
– Да вот, говорят, алхимик известный приехал, – как бы невзначай бросил Игнат. – Решили заглянуть. Да только куда делся старый Ганн-аптекарь? Сколько помню, тут всегда была его лавка.
– Старый хозяин покинул город, а мы выкупили аптеку и поселились здесь. Жаль, что вы застали этот беспорядок. Я надеялась, мы успеем привести всё в порядок до прихода первых посетителей, – девушка протёрла пятачок на пыльном покрывале прилавка и поставила туда подсвечник.
– «Вы»? Ты здесь не одна? – Игнат заглянул за плечо девушки.
– Мы с дядей, то есть, с братом дедушки, впрочем, я его внучатая племянница, поэтому всегда звала его дядей…
– Постой, ты говоришь о
– Да, видимо, о
– Выдающийся колдун и блистательный болтун!
Из-за зелёной занавески послышался недовольный и скрипучий, как колесо старой телеги, голос, за которым последовали неспешные шаги.
– Может быть, моё зрение уже не то, что прежде, Рия, но слышу я по-прежнему превосходно. И слышится мне, что ты не вняла моей просьбе не упоминать блестящее, как дешёвая позолота, имя моего братца, так уютно пригревшегося в Аркентале и даже имевшего наглость приглашать нас погреться в лучах его фальшивой славы. Тоже мне, волшебник снизошёл до простых смертных!
Занавеску отодвинулась и впустила серебряно-седого старика в кожаной жилетке на серую рубашку. Его подбородок покрывала лишь короткая белая щетина, а верхняя губа скрывалась за пышными усами. Он облокотился на прилавок локтем и направил внимательный взгляд на Игната.
– Ни черта не видно в этой темноте. Рия, займись-ка окнами, иначе мы здесь лбы об полки расшибём. Ну, зачем пожаловали? – у старика обнаружился тот же акцент, что и у девушки.
Он почесал подбородок, пригладил пышные усы и нахмурил тяжёлые брови.
– В эту дыру, будь она неладна, не заходят случайно.
– Нам, знаете, яд потребен для… – Игнат напряг фантазию, но на ум шло только одно: – Крыс. Расплодились за зиму, спасу нет! Весь амбар заполонили, сволочи!
Юноша постарался как можно достоверней изобразить деревенский говор. Старик в ответ на это молча развернулся к полке, заставленной, наверное, парой десятков бутылей, и, выбрав из них крохотную склянку, поставил на стол.
– Нам бы этого яду побольше… – смутился маг.
– Этим составом можно перетравить сотню грызунов, – невозмутимо парировал алхимик.
– Так-то оно так, вот только там их не сотня, тысяча! – тут же нашёлся Игнат. – Здоровенные твари размером со свинью!
– Так уж со свинью?
– Ну, во всяком случае, с откормленную кошку. А потому нам бы такого состава, скажем, пинту…
Алхимик прищурился. В полумраке аптеки было сложно определить куда именно он смотрит. Он снова отвернулся к полке и стал осторожно выставлять на стол бутыли и баночки.
