Двое высоких шли по тропе ведущей в центр острова, к корням великого древа. Именно там было место, которое Дева Озера называла домом. Двое старейшин народа авари вели неспешную беседу, один опирался на посох, второй нёс на руках ребёнка. Охотник уверенно ступавший под сенью древа говорил спокойно и неторопливо, его путь близок к завершению и все тревоги остались где-то там… За водами Ока Вечности. Старец, чьи глаза закрывала повязка из серебряной материи хмурился, внимательно слушая рассказ вечного бродяги. Ближе к центру острова тропинка нырнула под свод корней древа и над головами идущих то и дело замелькали маленькие огоньки, освещавшие путь.
— Он вошёл в первозданное пламя и остался жив? — С недоверием в голосе переспросил Видящий. Хранитель леса лишь кивнул в ответ. Дальше высокие шли в тишине, ибо место праздных бесед осталось позади. В обители Девы Озера, даже старейшины робели, чувствуя себя малыми детьми, ещё не прошедшими испытание.
Тропинка привела путников к огромному проходу, ведущему к залам Девы. Сознания старейшин коснулась неизмеримо древняя и могущественная воля. В разумах авари зазвучал тихий, но властный, нежный, но не терпящий возражений голос праматери.
— Входите смело, дети мои. Я рада вам, ваш путь привёл вас домой… — Корни великого древа, перекрывавшие проход с треском, разошлись в стороны и двое старейшин шагнули в обитель Девы, залитую серебристым сиянием и растворились в нем.
Три фигуры замерли в центре полукруглой залы в безмолвии. Стоя у края искусственного водоёма, они молча смотрели на смертное дитя, погруженное в воды прозрения. Раны ребёнка затягивались, оставляя после себя розовые рубцы. Величественная женщина в одеждах из листвы и шелка воздела руки к своду чертога. По поверхности водоёма прошла рябь, оставляя за собой иллюзорные образы прошлого. Картины сменялись, открывая высоким прошлое и настоящие мальчика. Светлые и счастливые воспоминания, образы детства. Первый поцелуй матери, восторг от историй отца, уютное тепло камина в башне Вильгельма Звездочёта. Потом были страх и кровь, гибель матери, чувство утраты…
Женщина закрыла глаза и нараспев сотворила древнее плетение, взывавшее к силе и мудрости стихии-покровительницы. Великое древо откликнулось хрустальным звоном на зов своей хозяйки. По поверхности водоёма вновь пробежала рябь и на месте видений прошлого возник пылающий символ, который смертные называли октаграмма первооснов, авари — колесом жизни.
В его причудливых сплетениях можно было разглядеть саму душу, глубинную суть и, если верить легендам, предсказать будущее находящегося в центре ритуала. Символ не оставлял никаких сомнений, древнее пророчество о пришествии "Идущего на свет" сбывалось. Дева Озера сама изрекла его многие зимы назад, в те дни, когда великое древо было немногим выше остальных деревьев Вечного леса. Нижняя часть Символа обозначавшая, устремление и принадлежность к стихии перемен выделялась своей длинной и концентрацией силы. Мальчик полностью и безраздельно принадлежал Хаосу в его пиковой форме разрушения.
Сознания высоких ощутили незримое присутствие остальных старейшин народа авари. Те, кто сейчас был далеко, взирали на происходящее в сердце леса глазами Девы, мысленно присоединились к судьбоносному совету.
— Мальчик — порождение пламени перемен. Предсказанное мною начинает сбываться. Мы поступим так, как и было решено… — Дева Озера, владычица Вечного леса говорила спокойно и властно.
— "Но… смертному не место в наших землях. Мы никогда не допускали в край доброй охоты и мирного неба никого, кто не был рождён среди нас." — Мыслеречь прозвучала в сознании высоких и стихла, оставив после себя чувства негодования и презрения к людям. — Допустив смертного к тайнам леса, обучив его, раскрыв смысл тропы жизни, мы поставим под угрозу само существование нашего народа.
— Ребёнок прошёл испытание пламенем жизни, сам пересёк границу и лес принял его. Сам взошёл на алтарь маяка и очистился в первозданном пламени. Носители скверны уже пытались поглотить его душу через страх и обман. Но мальчик чист!
Чертоги девы огласил глухой удар посоха о каменные плиты пола. Видящий гневно продолжил: — Смертные — такие же дети этого мира, как и мы, авари. Дай тебе волю, Шатун, и ты перестреляешь всех, до кого долетает стрелы твоих мстителей. Твоё племя, Шатун, и так пролило слишком много крови! Хватит! Я не позволю тебе или кому бы то не было убить мальчика. Великому лесу не нужны новые враги…
Монолог хранителя знаний прервал повелительный жест Девы. В наступившей тишине, зазвучал голос Охотника. — Я готов исполнить волю совета и позаботиться о смертном. он не один из авари, его разум защищает хранитель, но он все равно не способен к мыслеречи. И покров тайны, скрывающий наш мир от взгляда смертных…
— Я приму решение после разговора с ребёнком. Видящий, приготовь все для ритуала "наречения именем". — Сказав это, Дева Озера усилием вози развеяла плетение, собравшее воедино сознания все высоких Вечного леса.
