— Почти ничего. Они… сказка, их никто не видел уже многие годы… С момента появления Темнолесья. Но старые охотники, что были уже седыми, когда я еще мог пройти под столом не нагибаясь, рассказывали об обитателях леса, что способны превращаться в животных и говорить с птицами. В те времена, они иногда выходили к людям, менялись товарами, помогали…
— Они не верят и не любят смертных. У них есть на то свои причины. И убивают всех, кто пересекает границу их владений. — Глаза священника потухли, словно он только что услышал страшную правду, от которой старался убежать долгие годы.
— Но ты жил среди них? — я снова кивнул, поднимая свой рюкзак. Все вещи кроме запаса еды были на мести и в порядке, их никто не трогал.
— Но как? — отче присел на кровать, смотря на меня непонимающим взглядом.
— Так получилось… Они… Дева Озера приютила раненного ребенка, только что лишившегося семьи. — Я повернулся к священнику и посмотрел ему в глаза.
— Отче, я чувствую, что наш разговор… Он нужен нам обоим и ответы, если они будут искренними, без фальши и тайн, должны остаться только между нами.
— Но сначала надо поесть — улыбнулся я, доставая свою папку с бумагами. — Думаю вчерашние запасы закончились за один раз. — Отец Абрахам потупился и покраснел.
— У нас нет еды. Совсем. Уже несколько недель мы не могли выйти за пределы церковной ограды.
— Я знаю, отче. Буба сказал, что дух-хранитель места против его призыва под сводами храма. Как насчет магии? — я выудил пачку старых свитков, что много лет назад написал мой дедушка, с пометками "еда и питье".
— Буба?
— Да, мой демон.
— Демон… Магия — это проявление науки, главное, чтобы не колдовство. Ты колдун?
— Нет. Я адепт тайного искусства, смертные называют нас магами или заклинателями. И да — я хаосит и демонолог.
— Ты — потерянный внук Звездочета. — Священник не спрашивал, утверждал, видимо окончательно убедившись в своей правоте. Я на мгновение напрягся, просто не ожидал услышать от этого смертного слова о моей семье. Рука машинально потянулась за когтем, так случалось все чаще в последнее время. Но я вовремя взял свои эмоции под контроль.
— Да, жрец. Я внук Вильгельма Карталы, что был известен в этих краях как Звездочет. Кстати, у тебя есть имя?
— Меня зовут Абрахам. Отец Абрахам.
— Отложим этот разговор на потом, отец Абрахам. Думаю, нам стоит подкрепиться и заодно накормить остальных обитателей этой обители. — Я миролюбиво улыбнулся и зажав папку с бумагами подмышкой направился в столовую. Сзади послышался скрип кровати и тихие, шаркающие шаги.
Вспышка и на столе появляются сверток чего-то, завернутого в бумагу и глиняный кувшин. Свиток рассыпается в пальцах в труху. Я разрезал острием ножа бечевку, и взорам собравшихся в столовой людей предстал, свежий, еще горячий мясной рулет, по бокам выложенный ломтями хлеба. Оценив размеры блюда и количество голодных и до крайности удивленных, детских глаз, я не задумываясь сломал печать еще на двух свитках. На столе появились еще пара блюд. Запеченная на огне свиная нога, обложенная овощами и мясной пирог. И к каждому из сотворенных блюд прилагается по кувшину с компотом.
Женщина по имени Нэн, с которой меня познакомил священник как только мы покинули его келью, тут же взяла организацию завтрака в свои руки. Под ее чутким руководством старшие девочки споро накрывали на стол, расставляя тарелки и кружки. Вооружившись длинным кухонным ножом, Нэн принялась резать и делить сотворенные мною блюда на равные части, а девочка по имени Агнета, как я понял старшая из приютских детей, раскладывала еду по тарелкам.
Меня посадили по правую руку от священника, что занял место во главе стола. Как я понял после, я занял место той самой Агнеты, но она спокойно улыбнулась и просто пододвинула свою тарелку так, чтобы не мешать мне.
Отче сложил руки на груди и все, сидевшие за столом, повторили его жест. Я последовал их примеру. Меня все больше увлекало наблюдение за вот такими простыми проявлениями обычного быта простых смертных.
Слова благодарственной молитвы звучали спокойно и умиротворяюще. С удивлением я понял, что священник благодарит своего бога за то, что привел меня к ним, за еду, что я принес и за избавление от злых людей. Молитва закончилась и все молча приступили к еде. Я чувствовал себя слегка неловко, меня смущало общее внимание и любопытство. Никогда раньше я не чувствовал себя… спасителем.
Еда была вкусной, дед разбирался во многих областях тайного искусства и свитки сотворения еды и питья, что хранились все эти годы в моей сумке, были тому наглядным подтверждением.
Закончив трапезу, я в сопровождении всех обитателей приюта направился во двор. Пришло время призвать Бубу и начинать разбираться с последствиями вчерашней бойни, что мы устроили. Старая Нэн быстро угомонила собравшихся было с нами девочек, найдя для каждой, свою работу по хозяйству, но счастливые мальчишки с гомоном вывалили вслед за нами.
