— "Да, Хозяин. Это место подходит. Тут можно, Хозяин." — получив одобрение от Бубы, я как обычно топнул ногой. В вспышке пламени появился мой фамилиар, в обличии которое я знал с самого детства. Небольшой, сейчас примерно мне по пояс демон, с огромными черными глазами, большими ушами, в общем самой милой наружности, что так нравилась детям.
Мы спокойно прогуливались по дорожке, что вела к воротам церковной ограды. Отец Абрахам расспрашивал меня про детей леса. Я отвечал, стараясь ограничиваться общими фразами, чтобы не выдать ничего из тайн Вечного Леса.
— Отче, думаю время пришло рассказать о том, что стряслось с вашим городом. Он не выглядит давно покинутым, и вообще… Как будто еще полгода назад в нем жили люди, обычной жизнью. Что случилось, отче?
— Это длинная история, Всполох. И чтобы понять ее, придется рассказать с самого начала. — Священник тяжело вздохнул и увидев мой молчаливый кивок, приступил к своему рассказу.
— Этот город называется Прилесье. В те времена, когда граница запретного леса отступила на восток, я был еще совсем ребенком. А тут, на этом месте стояла маленькая деревенька простых земледельцев, что платили дань прадеду нынешнего барона Фарли.
— Ты помнишь времена, когда Великий Лес отступил? Сколько же тебе лет, старик? — я с удивлением посмотрел на пожилого, но все еще крепкого священника.
— Много, мальчик. Я давно перестал считать свои года. Служение свету и благодать продлили мой смертный век… Не знаю, для чего Митра сохраняет мне жизнь, наверное, у него для меня еще есть… какое-то служение. — Я мысленно прикинул, по словам Видящего и Охотника, гибель древ-стражей и отступление Вечного леса, произошла немногим менее ста лет назад. Старый священник не выглядел дряхлым стариком, скорее он был похож на смертного, что только что пересек границу, отделявшую зрелость от преклонного возраста.
— Но мы отвлеклись. Охотничий люд быстро разведал, что в лес, раньше бывший практически недоступным, теперь можно войти и выйти, прихватив с собой его богатства.
— Богатства?
— Да, мальчик, шкуры и меха, целебные растения и грибы, драгоценные породы дерева, годные как в строительство, так и для постройки кораблей. Их очень ценят мореходы с севера. И самое главное — золото! Когда кто-то из охотников притащил в поселок крупный золотой самородок, случайно найденный им в одном из ручьев, люди будто сошли с ума.
— Сюда слетались авантюристы и кладоискатели всех мастей и разновидностей. На пустом месте рождались сказки, как кто-то за одну ночь намыл столько солнечного металла, что раз и навсегда бросил тяжкие труды и зажил, более не зная бед и нужды. И вот такие истории привлекали все больше и больше искателей быстрых богатств и легких денег…
— "Хозяин, расспроси старика про стоимость монет…" — мысли Бубы вывели меня из задумчивости. Мы подошли к воротам, пока старый священник возился с громоздким ключом, отпирая замок, я, покопавшись в поясной суме, достал несколько разных монет.
— Скажи отец Абрахам, а на что можно поменять эти монетки? — я протянул на ладони монетки, показывая их священнику.
— Ты не знаешь стоимости денег? Воистину, Всполох, ты пришел к нам из благодатного края, который минула алчность и жажда богатств, — отче искренне расхохотался.
— Вот эта — он указал пальцем на медный кругляш — самая дешевая, на нее можно купить булку хлеба и кувшин кваса или просто кувшин с хмельной брагой или пивом.
— Эта — палец сместился к серебряной монете, — называется серебряная полумрака или просто полумрака, она примерно в два десятка раз дороже медной.
— А вот эта — палец старика коснулся желтого кругляша. — марка полновесная. Простой человек, порою за всю жизнь ни разу такую монетку и в руках не подержит. Она в сто раз дороже серебряной полумраки.
— Почему золото настолько дороже остальных металлов? В чем его ценность? — пряча монетки обратно в кошель, пробормотал я.
— А кто его знает… Говорят из-за редкости металла или потому, что он не тратиться со временем, а может он очень нужен кому-то… Я не знаю, мальчик, просто принимаю это как данность свыше.
Мы вышли на площадь, что вчера утром стала ареной моего сражения с сектантами. Следы побоища, останки тел и лужи скверны — все было на месте. Смрад и нечистоты, зрелище кровавого жертвоприношения. Я почувствовал непреодолимое желание все это уничтожить… Нет! Очистить, пройдясь по следам отвратительных ритуалов потоком всеочищающего пламени.
Отче молчал, в его глазах заблестела влага… Он смотрел на растерзанные тела жертв, что сектанты сваливали в кучу сбоку от своего алтаря.
— Надо их похоронить! — в сердцах воскликнул священник, устремляясь к груде тел.
— Надо, — я придержал его за рукав, — но мы просто физически не сможем вдвоем похоронить все тела. Доверься мне священник, я устрою им огненное погребение, если твой бог не запрещает такое.
Отче внимательно посмотрел на меня и вновь повернулся к груде тел.
— Митра милостив… Мы, его дети прошли через многие испытания, и он всегда взирает на нас с любовью и пониманием…
