Пылающий туман полностью

Захватить чужие?

— Как остроумно! Я, Сущий тебя подери, серьёзно. Если не хочешь говорить об этом, то расскажи хотя бы о своих ценностях. Они-то у тебя есть?

Ты ещё не подрос для таких высокоинтеллектуальных тем. Но я поделюсь с тобой, человечишка, ведь кто, если не я? Ценности — это слово, за которое все цепляются, но которое бесполезнее твоего существования. Есть только ориентиры, к которым стремишься. Это же я советую и тебе.

— Что ж, — Сокол задумчиво почесал затылок. — Это тоже… имеет место быть.

Это не «имеет место быть». Умей различать понятия, тупица. Как я буду делать тебе мозги, если у тебя их попросту нет?

— Ты заносчивый идиот.

Удивительно, но факт! Ты ничем не лучше меня. Можно даже сказать, что хуже. Что ты из себя представляешь? Ничего. А меня знают. Мне, если ты не заметил, поклоняются. Ты создаёшь проблемы, от которых все страдают, а я, как благородный рыцарь, вытаскиваю из них твою тощую задницу. Я, как Сущий, прощаю тебе грешки, чтобы ты с чистой совестью продолжил убивать дальше. Поэтому не тебе судить, кто я.

Сокол промолчал. Возможно, это было правильное решение в подобной ситуации. Возможно, нет, и стоило в ответ нахамить Ахерону, чтобы доказать ему, что Сокол не тот, кого можно без конца унижать и недооценивать. Но после этого дух не начнёт его резко уважать. Он посмеётся над ним. И парирует колкостью. Сокол проходил через это не раз.

Он сорвал цветок насыщенного жёлтого цвета, чуть приподнял, чтобы разглядеть повнимательнее просвечивающиеся лепестки.

Его спутники были правы. С духом надо быть в хороших отношениях, чтобы добиться хоть каких-то результатов. Они вдвоём застряли в одной оболочке, значит, они обязаны были сглаживать между собой конфликты, чтобы не погубить друг друга в порыве эмоций.

Сокол не знал, что предложить Ахерону взамен. Он не умел торговаться, но зато мог аргументированно объяснить пользу от сотрудничества, которое, сложно с этим спорить, было разумным.

А ещё, втайне, он был не прочь научиться обладать магией, которую ему, хоть и с одолжением, даровали.

— Ахерон.

Ох, я польщён, что человечишка запомнил, как складываются буквы в моём имени. Чем ещё ты меня удивишь?

— Я хочу пользоваться твоей силой. Свободно.

Тишина.

Сокол кашлянул в кулак, убрал цветок. Почему дух молчал?

— Эй?

Я пытаюсь переосмыслить твой вопрос. Мне показалось или ты, птенчик, возомнил себя тем, кем ты никогда не будешь являться?

— Твоё негодование вполне оправдано…

Это не негодование. Это культурный шок.

— Просто послушай меня. Если мы будем вечно конфликтовать, то нас убьют. И я не шучу, — Сокол ощущал себя отчаявшимся безумцем, который общался с пустотой. — Ты же тоже не можешь как раньше распоряжаться своей магией из-за меня, я прав? Я не знаю, почему мы вместе, но все эти непроизвольные всплески твоей силы — они опасны. Это факт. Прознай про нас другие люди, мы попадём в серьёзную беду.

Смертная жизнь ничего для меня не значит.

— Я не позволю тебе убить других. И, поверь, я сделаю всё от меня зависящее, чтобы не дать тебе вырваться.

Левая рука поднялась, но Сокол перехватил её и прижал к земле. Он был настроен решительно, и он точно не был тем растерянным человеком, слабостью которого Ахерон неоднократно пользовался. Здравый рассудок, холодный расчёт — вот идеальная формула, чтобы свести контроль духа на корню.

— Пожалуйста, Ахерон, я не прошу у тебя чего-то нереального. Клянусь, я сделаю всё, что потребуется, дабы вернуть тебе прежний облик, — Сокол выдохнул, перевёл дыхание. — Мне не нужна твоя сила, я не стремлюсь украсть её у тебя. Но я стараюсь для нашего благополучия. Ты не можешь быть настолько тупым, чтобы не понять этого.