Оуви, имеющий крылья для полёта, боялся высоты? Это был какой-то нонсенс, абсурд. Как такое возможно?
— Что? — почти одновременно спросили Медея и Сокол.
— Я н-не з-знаю… — занервничал Стриго от повышенного к своей скромной персоне внимания. — Это с-с р-рождения у меня… все с-смеялись над моей… н-над этим… над этой м-моей огран-ниченностью.
Делеан фыркнул.
— Но ты же полетел.
— Я н-не с-специально… это с-случайно вышло! Просто мои крылья… они в-восстановились после… — оуви мельком посмотрел на Медею. — Одних с-событий. Я решил их размять, н-но… п-полетел… как-то…
— О Сущий, малыш, не оправдывайся, — Сокол присел на корточки, чтобы поравняться ростом с оуви. — Я тоже высоту недолюбливаю. И темноту. Это нормально.
— В этом п-правда н-нет н-ничего… пост-тыдного?
— Слабаки со страхами умирают сразу, — добавил свою лепту Делеан.
— Но только лгуны будут утверждать, что они бесстрашные, — парировал Сокол, сверля Делеана гневным взглядом. — Потому что каждый чего-то боится.
— Необычно слышать столь длинную жизненную речь про ложь от того, кто мастер в ней.
— Говорит тот, кто избивает ни в чём не повинные души, хамит, манипулирует и давит на тупую жалость.
— Мальчики, — Медея мило улыбнулась. — Вы забываетесь.
— Короче, малыш, — Сокол, послав Делеана, вернулся к Стриго. — На нет и суда нет. Боишься летать — и Сущий с ним. Ты всё равно самый смелый и лучший.
— Полностью поддерживаю, — ласково сказала Медея. — А те, кто тебя обзывал, сами имели кучу комплексов, которые вымещали на тебе.
В янтарных глазах оуви начали собираться слёзы. Он быстро вытер их и с благодарностью прижался к наёмнику. Медея присоединилась к ним и обняла их обоих.
— Какой кошмар, — Делеан с негодованием отвернулся, лишь бы не видеть эту слащавую сцену.
— Тебе необязательно быть такой букой.
— Терпеть не могу эти телячьи нежности.
— Жаль, — взгрустнула Медея.
— Ни капельки, — довольно усмехнулся Сокол. — Здесь всё равно нет места.
— Сокол, ты жестокий придурок.
— И ты меня таким любишь.
— Больно ты нужен.
— Что, вообще не прониклась ко мне? — искренне поразился Сокол и невинно поморгал. — Я же чудо.
— Ч-чудо! — охотно согласился оуви.
— Вот Стриго меня любит. И я его тоже. А тебя — нет.
Медея шутливо пихнула наёмника, отчего тот, проявив весь свой актёрский талант, захныкал, как перед смертью. Лиднер передразнила его, и в итоге оба рассмеялись.
Сокол поцеловал Стриго в макушку и показал неприличный жест Делеану, который на это ребячество повёл носом и покрепче сжал губы, чтобы не уподобиться наёмнику.
Оставшаяся часть пути прошла бодро. Если не считать, конечно, унылого нивра, дувшегося без причины на окружающих его созданий и на природу в том числе.
Стуча в дверь, Мавор не представлял, как отреагирует на этот визит Цирцея. Насколько он знал, та не переваривала незваных вечерних гостей, но зато лелеяла спокойствие и равномерное течение жизни.
В общем, всё то, что так любезно нарушал Мавор, которому приспичило именно сейчас и именно сегодня прийти к Виге.
Когда никто ему не ответил, Адъяр постучал ещё раз, куда сильнее, чем в первый. Любому здравомыслящему человеку стало бы некомфортно от своей настойчивости, но Мавор был слишком упёртым, чтобы так просто отступить от цели.
— Цирцея, ты дома?
Он поудобнее подхватил приличный букет, купленный у одной хорошей женщины, которая соизволила его обслужить, а не выгнать из-за позднего времени. Ещё он держал светлую коробку каких-то чрезвычайно вкусных, по выражению продавца, конфет — и вот готов набор настоящего джентльмена, желавшего извиниться, покорить и просто осчастливить одну особенную женщину.
— Для тебя — нет.
Цирцея неохотно отворила дверь. Она была одета в своё безупречное лёгкое платье, а не в тот брючный, отчасти походный чёрный костюм, который она предпочитала носить в Циннии, и Мавор, заглядевшись на неё, одобрительно присвистнул.
— Вау, да вы во второй раз пленили моё сердце, чудесная дама! Но спешу вас огорчить! Вы, увы, арестованы за свою красоту. Я настоятельно требую отправиться со мной для составления отчёта!
Цирцею это не впечатлило. Она не повела даже бровью.
— Что тебе нужно, Мавор?
Она опустила глаза вниз, увидела цветы и вздохнула. Адъяра это заставило напрячься и задуматься над тем, что он где-то крупно облажался.
— Тебе не надо было так изощряться.
— Ты давно упоминала, что это твои любимые цветы.
Он протянул ей букет с фиолетовыми фирци́нами, кончики лепестков которых были обрамлены чёрной тонкой линией, а серединка выделялась насыщенно красным цветом, но Цирцея отошла и шире открыла дверь.
— Через порог ничего не дарят. Заходи.
Мавор улыбнулся, поспешно кивнул и протиснулся с подарками внутрь. Его сразу встретил коридор, не отличающийся многообразием оттенков. В основном присутствовали коричневый, красный, чёрный и где-то серый с белым. Эта скудная и тяжёлая цветовая гамма никак не сочеталась с Цирцеей, одевавшейся всегда в более светлые тона, делающие её фигуру довольно изящной и хрупкой.
— Будь любезен, сними свою обувь. И не забудь про тапочки. Мне не нужна грязь в доме.
