Цирцея, не поднимая головы, упорно вчитывалась в строчки книги, но текст как назло расплывался. Она не заметила, как задрожала от страха и неверия, что они действительно лишили человека жизни.
— Невозможно решать сложные дела мирным путём. Милосердие не всегда хорошо.
— Мы могли бы её посадить в тюрьму!
— Да, но уже поздно — с наигранной печалью подытожил Лидер. — Забудь об этом. Тело уберут, и никто о ней не вспомнит.
— Это неправильно…
— Цирцея. Довольно.
Она замолчала. Но ненадолго.
— А артефакт, о котором ты говорил? Его здесь нет. Если только она знала, где он находится, то…
Лидер пренебрежительно отодвинул побагровевшие слои одежды на Ведьме и вытащил искомый предмет, который раньше висел на её шее. Он показал его Цирцее, которая не нашлась с наиболее подходящим ответом для того, чтобы описать всю полноту своих эмоций. Впрочем, её мнения никто и не спрашивал.
— Глаз одного дракона, превратившийся многими столетиями назад в магический камень. Ничтожная безделушка с первого взгляда, но она способна на очень многое. К счастью для нас и к несчастью для бедной Офелии.
Чёрные щупальца покорёженной магии оплели насыщенно золотой камень и погрузили его в непроглядную черноту. Артефакт вспыхнул, и в следующий миг камень как ни в чём не бывало стал прежним.
Лидер улыбнулся кончиками губ, а Цирцея, заметившая труп, поспешно вернулась к чтению книги.
— Мы сами не знаем, как так вышло.
Оуви утвердительно закивал, а Медея подхватила:
— Она лежала в пещере, вокруг неё никого.
— Решили было, что всё, хана, — Лиднер предупреждающе ударила Сокола в бок. — Я имел в виду, что это была просто мысль. На самом деле, разумеется, ничего в принципе не могло произойти, да… Если она будет болтать о всяких ограх, то не обращайте внимания. Это побочное действие снотворного.
— И, пожалуйста, не называйте её больше «пташкой».
— Ей наверняка нравится своё имя. К тому же она подросток.
— И это о многом говорит, — заключила Медея.
Мать, положившая спящую дочку в её любимую кровать, теперь сидела на затхлой кухоньке и внимательно слушала рассказ людей, спасших её маленькую Хигму от ужасного — того, о чём она не хотела даже думать.
Она предложила им деньги, и если Сокол был не против, то Медея полностью отказалась от любого вознаграждения и объяснила это моральными принципами, которыми сыт не будешь. Поэтому когда женщина пожелала их накормить, то никто не воспротивился.
Оуви, который прислуживал этой семье, справлялся со своими обязанностями довольно профессионально. Стриго сравнил себя и его и пристыженно опустил взгляд в пол, когда понял, что сам он был не настолько полезен, если не сказать — полностью бесполезен. Надо будет исправлять ситуацию. Это не дело!
— Уже ночь… Из-за нас вы потратили целый день. Прошу, простите! Я-я не знала, что так выйдет. Мне казалось… я уже и не знаю, что мне казалось…
— Всё в порядке, — Медея говорила так убедительно, что трудно было ей не поверить. — Это пустяки.
Сокол собирался было — как угодно — попросить духа замолкнуть и уйти туда, откуда тот пришёл, но резко отказался от этой никудышной идеи. Право, ему нужно научиться контролировать своё безумие, выходящее за пределы разумного, и не провоцировать Ахерона на новые упрёки и оскорбления.
— Может, вы хотите переночевать? Я найду вам места.
— Нет, что вы! Мы будем стеснять вас, к тому же вашей дочке нужен покой. Мы лучше пойдём в гостиный дом. Нам не впервой.
— Да… вы меня уговорили.
Сокол сомневался, что для этого надо было прилагать какие-либо усилия. Женщина не рвалась делиться с посторонними людьми, хоть и хорошими, своим домом.
Стриго, ловивший на себе недобрые взгляды другого оуви, подёргал Сокола за рукав рубахи.
— Вы нап-помните п-про пирог? С р-розочкой который?
— А-а, точняк! Знаете, ваша дочурка хотела своё любимое лакомство. Она… во сне шептала о пироге.
— Ах, как я могла забыть! Это будет для неё отличным подарком… Спасибо огромное! Представляю, как она бы разочаровалась, если бы его не было.
Медея, доев свою порцию, поблагодарила ещё раз женщину за вкусный поздний ужин. Сокол, давно расправившись со своей едой, тоже принялся выражать признательность. Стриго был скромнее, но во всём был виноват пугающий оуви, из-за которого он постоянно прятался то за своим спасителем, то за Лиднер.
Когда с любезностями с обеих сторон было покончено, вся компания смогла спокойно выбраться на свежий ночной воздух. Сокол зевнул, потянулся и вяло пролепетал:
— И всё же мы не видели того мужика, которого упоминала Хигма.
— Это уже не наше дело. Мы сделали всё от нас зависящее.
— Уверен, что спустя время она снова убежит.
— Что ты хочешь от подростков? Они вечно ищут приключения на свою задницу.
