Пылающий туман полностью

Хочешь знать, о чём думали твои друзья, когда по своей немыслимой глупости ты лишал их самого сокровенного — жизни? Ха, конечно ты хочешь! Ещё как! Твой Орёл вспоминал умершую жену и неродившегося ребёнка; первый день, когда ты появился в его поле зрения. Он жалел, что взял тебя… Миленько, не так ли? Совсем юная Сова вспоминала младшего брата, оставшегося на попечении мерзопакостного приюта… ей так нужны были деньги, чтобы высвободить его из этого места. Она полагала, что после этой миссии сможет добиться желаемого, но увы и ах. А Ворон… дражайший Ворон думал о матери, пребывающей в трауре после смерти мужа. А теперь ещё и сына. Так печально. Тебе печально? А неугомонный Скворец…

— Заткнись! Заткнись, слышишь?! Заткнись!

Сокол ударил себя по лбу. Снова. И снова.

Ты знал, что у него была больная старшая сестра? И, когда он умирал, он надеялся, что она не покончит жизнь самоубийством. Если честно, я не сомневаюсь, что она подохла, как грязная крыса на…

— Хватит!

Сокол впечатал кулак, окутанный фиолетовыми спиралями, в пол с такой силой, что образовалась внушительная дыра. Ближайшие доски начали гнить, и он, испуганный, отполз к стене, как ребёнок рассчитывающий на то, что всё пройдёт само собой.

Ты используешь мою силу. Ты обязан меня почитать, а не относиться ко мне столь неуважительно.

— Сокол! Что за бардак у тебя творится?! — женский грозный голос раздался в коридоре, но он был так далёк от него.

— Исправь это… исправь! — взмолился Сокол, наблюдая за тем, как доски всё гнили и гнили.

Я могу воспользоваться твоим телом?

— Нет, ты не… я…

В дверь настойчиво забарабанили.

Мне нет нужды даже спрашивать, но, в отличие от тебя, я обладаю простейшими нормами приличия. Поэтому будь так любезен — соображай живее!

Сокол, не имея ни малейшего желания принимать решения, завертел головой. Он был не в состоянии думать, взвешивать плюсы и минусы. Он вообще, по сути, находился сознанием где-то далеко за гранью реального мира.

Дверь с грохотом выломали — она и без того держалась на соплях. Что-то коснулось плеча Сокола, и он, дрогнув, туманно посмотрел на лицо.

Сова?

Сокол заморгал, и наваждение спало. Теперь на него с испугом глядела Медея, но его волновали не её эмоции: он беспокоился за то, что натворил.

— Сокол, дух тебя дери!

В середине комнаты зияла дыра, края досок почернели, но в остальном не было никаких признаков непрекращающегося гниения, и это безумно обрадовало Сокола. Он не хотел, чтобы из-за него гостиный дом и город превратились в развалины.

Медея, видя, что на её слова не откликаются, зарядила наёмнику смачную пощёчину. Тот прижал ладонь к раскрасневшейся коже и обиженно сфокусировался на Лиднер.

— За что?

— Собирайся. Быстро. Оуви отвлекает хозяина, но долго это не продлится. Если он увидит, что ты тут устроил, то… будет много неприятностей.

— А как же…

— Сокол, очнись! Нам надо уходить. Из города. Срочно!

Он заторможенно кивнул, и Медея поняла, что она не может оставить его здесь совсем одного: во-первых, навряд ли он вообще понимал в полной мере всё случившееся, во-вторых, несвойственная ему неторопливость выбивала её из колеи и заставляла задуматься над тем, не впечатался ли он куда-то головой.

Она помогла ему ускоренно одеться, хоть это реализовать было проблематично: Сокол не прикладывал никаких усилий, чтобы упростить задачу Медеи, и норовил куда-нибудь завалиться. Она, нацепив на него сумку, схватила за руку и потащила вниз.

На лестнице они встретились с хозяином гостиного дома, но его вопросы Медея пропустила мимо ушей — только ускорилась по направлению к выходу. Стриго, уловив её намерения, неловко помахал недоумевающему мужчине и кинулся за Лиднер.