Пылающий туман полностью

Орёл схватил чёрный кулон в виде расколотого черепа, который висел на груди Сокола, и жутко улыбнулся. С его рта потекла тёмная слизь, похожая на густую кровь.

— Я помню, как подарил тебе его. Твоё первое успешное задание. Как мило, не правда ли? Я думал, что ты ничтожный, а ты оказался вполне сносным, хоть и полнейшим идиотом.

Сокол ловким движением перехватил нож и оттолкнул от себя псевдо-Орла. Адреналин бурлил в нём, и он был готов на самый ненормальный поступок в своей жизни, чтобы не позволить этому существу уничтожить себя.

Но Орёл улыбнулся только шире, так, как не смог бы улыбнуться живой человек, и похлопал в ладоши.

— Браво. Браво, Сокол! Добыча пытается быть хищником. Нелепостью так и прёт!

Странные звуки усиливались, гудели. Они готовы были разорвать ушные перепонки. Сокол закричал и рванул прочь от этого места, от Орла, сразу же испарившегося в воздухе, как только Сокол от него отвернулся.

Он не разбирал дороги, не понимал и того, что делал. Но он бежал и бежал, чтобы спрятаться от гулкого смеха, который нарастал и как назло не прекращался.

Сокол упал и прокатился лицом по грязи, ободрал кожу до крови. Он свернулся калачиком и пролежал, наверное, несколько часов, пока утешал себя всякими глупостями.

А потом он заставил себя подняться и дойти до лагеря. Сокол просидел так до самого утра — в звенящей тишине, сводящей с ума. Он боролся с собой и со своей сущностью, исковерканной духом, но это было бесполезно.

Сокол вспоминал, сколько плохого успел натворить, и он очень хотел прикончить себя, чтобы больше никому не навредить.

Медея часто видела кошмары, и в них всегда кто-то умирал.

В этот раз она была в доме отца, и с ней — Сокол, которого Вемунд со злорадством душил. Он упивался собственной силой, своей властью над жалкой душонкой, посмевшей ему воспротивиться. Но вместо того, чтобы оттолкнуть отца, Медея просто стояла, смотрела на краснеющее лицо наёмника и ждала, когда всё закончится.

Вемунд его убил, а потом перевёл внимание на дочку, и мир перевернулся, превратился в маленькую комнатку, когда он кинул кинжал и попал ей прямо в лоб.

Медея проснулась. Она давно научилась просыпаться после кошмаров без криков, чтобы отец её не слышал. Она хотела бы знать, как избавиться от жутких снов и как помочь себе, но сомневалась, что это возможно. Одна психологическая травма — и ты всю жизнь, считай, эмоциональный калека.

Лиднер полежала в спальном мешке недолго. Она, смотря на небо, прикрытое листьями деревьев, выравнивала своё дыхание и собиралась с силами, чтобы морально подготовиться к новому дню. Затем, опомнившись, Медея перекатилась на бок и увидела Сокола — сгорбленного, вялого и поникшего. Не знай она его, то решила бы, что перед ней сидел живой труп. Это сравнение её не на шутку испугало.

— Сокол?

— Медея.

На его лице было множество мелких царапин, в волосах торчали ветки, листья, а в некоторых прядках и вовсе была грязь.

— Сокол, что с тобой?

Он не ответил. Медея, глянув на спящего оуви, схватила свою сумку и тихонько, на цыпочках, подошла к неподвижному наёмнику. Она села перед ним, смочила тряпку и приложила её к ранкам, чтобы обработать их.

— Ночью тебе было так же плохо, как и утром?

— Я несу смерть, Медея.

— О чём ты?

— Этот дух во мне… Что будет, если он завладеет мной? Если я больше не смогу контролировать себя? Он убьёт вас. И других. Медея, — Сокол, не рассчитав силы, схватил её за плечи и потряс, — мне страшно!

— Сокол, остановись! Мне больно!

Он опасливо отодвинулся и зажал свои руки ногами, будто боялся снова ими сделать то, о чём потом обязательно пожалеет.

— Я не смогу тебе помочь! Не смогу! Люди в столице… там есть… праведники… вдруг они поймут, что я из себя представляю и убьют нас? Что, если…

Медея взяла Сокола за лицо, чтобы он не отворачивался от неё. Он не заартачился, не съязвил, не пошутил и не отреагировал на её касания, что напрягло Лиднер, ожидавшей от него хоть какое-то сопротивление. Но она улыбнулась ему, чтобы Соколу стало спокойнее.

— Ты сможешь разобраться с этим. Ты не причинил нам вреда сначала, значит, не причинишь и сейчас. Если ты сдашься, то точно потеряешь над ним контроль. А ведь именно этого он и добивается. Чтобы ты ослаб.

— Медея… я видел в лесу своего наставника, которого… он… я убил! Призрак, иллюзия… — он, вспоминая ночные похождения, схватился за кулон. — Я так жалею!

— Сокол, — Лиднер вытащила ветки с его волос и все листочки. — Он испытывает тебя на прочность. Он манипулятор. Я не знаю, что с тобой произошло, но ты хороший человек. Ты защищал бы их до последнего. Тогда был не ты. И отца моего убил не ты.

— Но…

— Сокол, ты ни в чём не виноват. Пожалуйста, поверь мне.