Будить Медею или Стриго он не стал. Лиднер не умела осторожничать, она бы сразу пустилась в погоню за неизвестным, а эмоциональный оуви своими истериками и неутешительными прогнозами поднял бы даже мёртвого из могилы. В одиночку в данной ситуации было действовать куда проще. Да и натура, не любящая командную работу, тоже говорила о себе.
Осторожно переступая через многочисленные заросли, Сокол тщательно прислушивался к звукам, которые в один миг попросту пропали. Наступившая тишина нагнетала, но он всё равно не отступал. Если это ловушка, то он выберется из неё и прибьёт каждого, кто это соизволил устроить, с особым удовольствием. А потом как ни в чём не бывало вернётся обратно и заснёт.
Отдалившись на достаточное расстояние от разведённого мини-лагеря, он наконец-то заметил впереди непонятный объект, светящийся в ночи особенно ярко. Чтобы не навредить глазам, Соколу пришлось прищуриться. Он действовал чисто по интуиции, но с ней у него были значительные проблемы, и потому, прежде чем дойти до своей цели, он пару раз упал.
Маленькое крылатое животное, си́ва, лежало в траве и еле дышало. В боку пернатого создания была глубокая рана, из которой сочилась тусклая голубая кровь, заляпавшая зелень. При приближении Сокола сива пронзительно закричал, затрепыхался и попытался взлететь, но все попытки не увенчались успехом, и он просто повалился обратно на землю и потревожил сильнее свою рану.
— Глупое создание, — Сокол протянул один палец к голове сивы и нежно погладил его по перьям. — Я не стану тебя обижать.
Животное, держась ещё больше настороже из-за внезапной доброты к себе, жалобно угукнуло.
— Тебе нужно помочь. Мой друг, такой же, кстати, пернатый, обработает твою рану. И потом ты снова будешь спокойно летать!
Сива слабо махнул крылом, когда ему на тельце опустили ладонь, и постарался цапнуть клювом, но Сокол, не позволяя ему сделать лишнее движение, аккуратно перехватил его голову.
— Тихо. Всё будет хорошо.
От противного самодовольного голоса в голове Сокол похолодел. Он попытался убрать руки от сивы, но те не пожелали слушать своего хозяина. Они схватили животное, очень крепко, из-за чего оно начало изворачиваться и кричать от боли. Большие глаза сивы смотрели на Сокола со страхом, и тот мог честно признаться, что видел в этом взгляде ненависть к человеку.
— Ч-что ты… делаешь! Его можно спасти!
Животное окутала фиолетовая смертельная магия, забирающая из его тела частички жизни. Глаза закатились, сделались жидкими и вытекли из глазниц. Перья быстро сгорели и превратились в безликий пепел, улетевший по зову ветра. Мясо, сухожилия и органы поглотило такое же фиолетовое пламя, оставившее после себя только кости. Маленький сгусток света воспарил над ними, но ладонь, принадлежащая кому угодно, но только не Соколу, схватила этот свет и преобразила его в такую же тьму.
Сокол держал одной рукой кости. Его широко открытые глаза смотрели на ужас, который сотворила магия духа, а рот то открывался, то безмолвно закрывался. Его трясло. Он был на грани истерики. Он хотел думать, что это новый кошмар, что это ложь и иллюзия, заставляющая его страдать. Но он трогал кости, и они были слишком реальны, чтобы быть неправдой.
Другая рука, находящаяся не под контролем Сокола, похлопала его по щеке, и от этого стало так мерзко, что он со всей дури ударил её и зашипел от резкой вспышки боли.
— Я… я больше не позволю, — срывающийся голос не производил на духа необходимый эффект. — Не позволю манипулировать мною, грязное ты отродье! Никогда!
Сокол потянулся к спрятанному в ботинке ножу, но что-то пнуло его по голове и повалило на землю.
—
Сокол ошеломлённо глянул на возвышающуюся фигуру человека, от которой исходило слабое фиолетовое свечение, означающее только то, что это плод больной магии, а не настоящий живой Орёл. Но он был так правдоподобен, что Сокол не смог отличить реальность от выдумки.
Орёл присел на корточки, подобрал нож и прислонил лезвие к чужому горлу.
—
— Ты не существуешь, ты не существуешь! Я видел… я знаю… Сущий, нет… Это всё твои проделки, дух!
