— Что там? — интересуется. Пожимаю плечами, разве на такой скорости разглядишь? Зря я выбрала однокаютную яхту, он в полуметре стоит, а у меня всё внутри переворачивается. И сама с ума сойду, и его сведу. Нужно как-то заставить мысли работать в другом направлении. Только, кажется, они уже избрали себе направление, и менять его не собираются.
— Пойду сполоснусь, — говорю первое, что приходит в голову. Подхожу к двери в ванную, за ней раздаётся какой-то странный шорох. Замираю, прислушиваюсь. Звук повторяется, словно маленькие коготки перебирают по гладкому полу, шуршат за приборами. Что это, откуда оно тут? У меня, наверное, профдеформация, сразу же определённые ассоциации: кто-то что-то подкинул, кто-то может подсматривать, хотя вроде бы я всё проверяла, свои средства защиты везде рассовала, но ведь это совсем не то, что охранная система. Могли и прозевать. Вот чёрт. Надеюсь, просто крыса. Есть ли на Тарине крысы? Должны же быть какие-нибудь мелкие грызуны…
— Антер… — зову напряжённо.
Антер как-то вмиг меняется, становится сосредоточенным, подходит ко мне чуть скользящим шагом, какому специально обучают оперативников. То ли вспомнил былые навыки, то ли интуитивно вышло, не знаю.
— Что? — вопросительно кивает.
— Шуршит, — шепчу. Прислушивается, чуть расслабляется, улыбается.
— Мышь какая-нибудь.
— А вдруг не простая мышь…
— Золотая? — хмыкает.
— Механическая!
Снова серьёзнеет. Вручаю ему парализатор, предусмотрительно выставленный на минимум. По идее, на механическую вообще не подействует.
Приоткрывает дверь. Пытаюсь заглянуть из-за него, с трудом заставляю себя не взять операцию в собственные руки. Но если вдруг всё-таки наблюдает кто…
За чистящей машинкой продолжает шуршать, замолкает. Антер заходит внутрь, спешу за ним, закрываю дверь, чтобы ничто не проскочило мимо.
Из-за машинки высовываются усы, за ними — любопытная, очень странного вида мордочка.
Думаю, не завизжать ли. Вообще-то я крыс и мышей не боюсь, а после Тарина, наверное, уже вообще ничего бояться не буду. Но мало ли, вдруг в ней чип какой-нибудь… и кто-нибудь нас сейчас видит… Хотя во время прохождения маяка яхту же просвечивали по-всякому, чип наверняка заметили бы. А может, это они и подкинули?
Нежданное создание выходит осторожно, но любопытство явно пересиливает. Принюхивается. Странная какая-то у него морда, заострённая, как у крыс и мышей, но глаза словно срослись в один, жёлтый, без зрачков. Смотрится непривычно, даже жутковато.
Едва "мышь" величиной с трёхмесячного котёнка появляется больше, чем наполовину, Антер стреляет. Зверёк застывает, в переливающемся глазу мне чудится обида.
— Живая, — Антер опускает парализатор, но отдавать не спешит. Нравится контролировать ситуацию, мой хороший?
— Принеси медика, — говорю. Смотрю на него, пожалуйста, подумай о чипе. — Нашего, — добавляю. Я его в шкаф ложила, но по идее, раб должен был всё раскладывать. Кивает, отдаёт парализатор. Уходит, очень быстро возвращается с моим медиком, сейчас мы на предмет чипов скоренько проверим. Не препарировать же мне животинку прямо здесь, Антер не поймёт. Да и не люблю я этого, без крайней необходимости не стану.
— Что вы с ним делать планируете? — спрашивает.
— Жалко зверушку, — пожимаю плечами. — Высадим где-нибудь.
Антер посматривает то на меня, то на неё. Уж не знаю, о чём думает — молчит. Но ведь действительно жалко, если случайно залезла. Или живёт тут. За борт, конечно, проще, что "циник" мне и твердит, но убивать кого-то только потому, что он тебе помешал, как-то… гадко. Даже если это простая мышь.
Сначала просвечиваю в режиме сканирования, благо она небольшая, поэтому походный медик справляется. Нет, ничего, что было бы знакомо моей технике и могло бы идентифицироваться как чип, не обнаружено. Медик помигивает синим, Антер смотрит с любопытством, но ничего не спрашивает. Отчёт пока не запускаю.
— Вроде обычная… ммм… без понятия, кто это, — улыбаюсь. — Нужно бы ящик приспособить. Надеюсь, оно его не сгрызёт.
— Странное оно какое-то, — говорит. Подходит, приседает на корточки, разглядывает. Тоже приближаюсь. Шкурка рыжеватая, меха почти не видно, такой он короткий и гладкий, но на прикосновение удивительно мягкий. А хвост — в лучших традициях крыс и мышей, такой же длинный, гладкий и, чего уж скрывать, противный.
— Одноглазое, — соглашаюсь.
— Лихо! — хохочет Антер. Тоже начинаю смеяться. — Давай сначала про него почитаем.
— Жалко, — говорю, — оно же всё видит, только двинуться не может. Давай лучше куда-нибудь определим сначала.
