Его взгляд то и дело устремлялся к любимой. К восторгу будущего отца, живот Асаф начал округляться и уже немного угадывался под платьями. Ему хотелось, чтобы она выбирала наряды поуже, такие, в которых ее положение бросалось бы в глаза. Мысль о том, что Асаф носит под сердцем его ребенка, наполняла Флоя гордостью. Так и хотелось похвастаться: «Смотрите! Это мое! Это я сделал эту женщину такой круглой!»
Глупо. Он стыдился своих мыслей и никогда не рассказывал о них любимой, как и не просил ее облачаться в более облегающие одежды.
— Ничего необычного, — ответила Тэлли. — Аш Фатим должна дать свое благословение. На шею вам наденут особые бусы из колючек лаксонии и зубов пустынного ящера. Три недели вы должны будете носить их не снимая и везде ходить за руку, чтобы каждый в поселении запомнил, что теперь вы муж и жена.
— Это весь ритуал? — удивилась Асаф.
— На нас наденут бусы, и брак будет считаться заключенным? — уточнил Флой с сомнением.
— Да, — пожала плечами Тэлли. — Позже при желании можно устроить большое торжество и угостить всех жителей клана мясом и забродившим соком кактуса агавы. Но это необязательно, и я не хочу. — Она покосилась на своего жениха, будто спрашивая о его мнении.
Но из всего сказанного Наилон уловил одно.
— То есть мы сейчас идем жениться? Вот прямо сейчас?
— Ты против? Не готов? — напряглась Тэлли, но тут же расслабилась, греясь в лучах его широкой улыбки.
— Нет! Это же замечательно! Идеально! Ненавижу всякие сложные обряды.
Наилон говорил искренне. Самые важные этапы его жизни были отмечены омерзительными обрядами, которые травмировали его тело и душу. Так же он знал, что у отдельных народов Альеры свадебные традиции весьма кровавы, и был счастлив, что в клане Шао в брак вступают легко и быстро.
Первыми в шатер старейшины вошли Флой и Асаф. Тэлли и Наилон остались ждать друзей снаружи. Новоиспеченные супруги вернулись спустя полчаса, сверкая ослепительными улыбками. Вернее, улыбалась одна Асаф, а Флой изо всех сил пытался выглядеть серьезным, как и полагалось настоящему мужчине. Вот только желтые глаза сияли восторгом, а непослушные уголки губ нет-нет да ползли вверх.
У обоих на шее в три ряда висели бусы из раскрашенных треугольных зубов и засушенных коричневых растений.
— Теперь мы, — Тэлли взяла жениха за руку и попыталась нырнуть в тень шатра, но с виноватым выражением Асаф поймала ее за запястье.
— Аш Фатим хочет сперва поговорить с Наилоном наедине, — сказала она, отводя взгляд.
Наилон почувствовал слабость в ногах. Под ложечкой засосало.
— Но о чем? — растерялась Тэлли.
— Мы не знаем, — нахмурился Флой.
А Наилон знал.
Чувствовал.
Внутренний голос глумливо нашептывал ему правильный ответ.
Успокоив невесту улыбкой (о, каких усилий ему стоила эта улыбка!), он откинул полог из ткани и погрузился в тревожное мерцание магических ламп.
Аш Фатим сидела в своей привычной позе — на ковре, скрестив ноги. Услышав шорох, она подняла голову. Взгляд водянистых бежевых глаз остановился на лице Наилона.
— Вы против нашей свадьбы? — спросил эльф охрипшим голосом, прежде чем старуха успела его поприветствовать.
— Против? — ее поредевшие от старости брови округлились.
— Против, потому что я…
Неожиданный спазм, сдавивший горло, не позволил Наилону закончить фразу. Поэтому аш Фатим ему помогла.
— …раб.
Слово упало между ними камнем. Эхом повисло в воздухе. Тишина стала звенящей, тяжелой, напряженной.
— Бывший раб, — поправил Наилон, стиснув зубы. — Больше не раб.
— Но был им, — склонила голову к плечу дха`ньян. — Невеста должна знать о женихе такую важную вещь. Она должна понимать, за кого собирается замуж. Или ты считаешь иначе?
В горле пересохло. В животе вырос ледяной камень. Наилона затрясло.
Прошлое вновь его настигло. Оно прилипло к нему, как тень в полдень, — не убежать, не отряхнуться.
Сколько воды на себя ни вылей, не отмоешься. Оказалось, что от рабского клейма не избавиться, даже вырезав его из себя вместе с мясом.
Почему ему не дают покоя? Почему постоянно напоминают о том, о чем он жаждет забыть? Чем он прогневал богиню, что ему раз за разом приходится окунаться в эти помои?
— Я отдам вам всех своих черепах, — выдавил из себя Наилон.
— Нет, — старуха покачала головой. — Нет. Все черепахи мира не помогут мне избежать последнего путешествия, а оно не за горами. Не считай меня жестокой. Когда-нибудь ты поймешь, что я оказала тебе услугу. Открой Тэлли всю правду о себе. Пусть твоя невеста примет осознанное решение. Только после этого я благословлю ваш брак.
Когда Наилон вышел из палатки старейшины, его всего трясло.
Друзья и невеста, ждавшие его снаружи, сразу заметили неладное.
— Что случилось? — ахнула Тэлли, а Флой и Асаф переглянулись — тревожно и понимающе. Они тоже знали эту непреложную истину: прошлое — болото, которое не отпускает своих жертв без борьбы. Можно покинуть топь, но нельзя выбраться из нее чистым.
