Карлик вроде нахмурился, хотя трудно было сказать наверняка, столь искажено было его лицо. Он указал на лестницу и жестом попросил нас следовать за ним. Мм повиновались. На полпути я вдруг остановился, заметив, что за нами следит пантера. Я напрягся, но пантера просто зевнула и лениво начала облизывать лапы. В холле, под лестницей, вокруг кресла обвивалось что-то вроде питона, а далее, в комнате, мы спугнули двух оленят.
- Что это такое? - пробормотал я. - Никак мы в зоопарке?
Элиот не ответил, он все время подозрительно оглядывался, словно ожидая какого-то сюрприза. Я тоже, видимо, заразившись от Элиота, вдруг почувствовал страх.
Наконец, карлик остановился у двери.
- Сюда, - выдохнул он.
Похоже, ему было трудно говорить. Он открыл дверь, Элиот поблагодарил его, а я ощутил, что страх перерастает в ужас, затуманивая мои мысли.
Элиот сжал мою руку:
- С вами все в порядке?
На лбу его выступила испарина, глаза слегка выкатились, будто от ужаса, и я подумал, что сам я выгляжу так же. Странно, но меня как-то успокоило, что он чувствует то же, что и я.
- Итак, Элиот, - произнес я, - встретим лицом к лицу самое худшее.
Я ожидал, что там, за дверью, нас ждет еще одна галлюцинация вроде уже испытанных нами. Вместо этого нас окутала тяжелая, красно-бархатная темнота. Несколько секунд мне понадобилось, чтобы привыкнуть к ней. Постепенно я понял, что там горят свечи, тонкие язычки огня. За ними проступили смутные силуэты мебели, складки занавесей, богатых и мягких, как сама темнота, так что было трудно отличить одно от другого, и я почувствовал, что меня обволакивает, ловит в силки нечто тяжелое и живое. В воздухе стояли густые запахи ладана, опиума и экзотических цветов. Темнота высасывала меня, и мне страстно хотелось бороться с ней. Только впереди, там, где полукруг свечей смыкался со стеной, темнота расступалась и занавеси были раздвинуты. На стене висела освещенная картина, резко бледнея на красном фоне. Портрет женщины. Лицо ее было похоже на лик одной из статуй, что мы видели в альковах наверху. На этой же картине, однако, женщина была одета по последней моде. Красота ее была настолько отталкивающей, что мне пришлось опустить глаза. И, опустив их, я заметил, что на полу, в позе жертвы, распростерлось чье-то тело. Похоже, это был раджа. Одежда его насквозь промокла, на ноге - рана, лицо вымазано кровью.
Элиот подошел к нему и перевернул. У головы раджи стояло большое серебряное блюдо, полное густой темной жидкости. Я коснулся жидкости пальцем и поднес к свету свечей.
- Элиот, - прошептал я, - да это же кровь!
- Неужели?
Я содрогнулся, озираясь:
- В этом месте присутствует что-то... что-то...
- Что же? - поинтересовался Элиот.
- Что-то сверхъестественное!
Элиот добродушно рассмеялся:
- Полагаю, нам нужно оставить все естественные объяснения, соприкасаясь с такой теорией, как эта.
И вообще, - он перевернул тело, пульс которого он щупал, - это не тот случай, когда брошен вызов законам природы...
Что-то в его тоне насторожило меня.
- Так вы нашли разгадку? - вскричал я.
- В конце концов, все оказалось очень просто... - ответил он.
Я всмотрелся в лицо раджи. Это было то же... и не то же лицо. Черты были те же, что я видел на лестнице служебного входа театра, но жестокость смягчилась и почти исчезла, а щеки, проступающие сквозь размазанную кровь, были розовые и полные, а совсем не бледные.
- Не понимаю, - удивился я, - это лицо раджи, но оно... почти до невозможности изменилось.
- Согласен с вами, - кивнул Элиот, - это была чудесная маскировка. Даже я, когда впервые увидел его, не смог узнать.
- Так кто же это? - спросил я.
- Как кто? - не понял Элиот. - Конечно же, сэр Джордж Моуберли.
- Он...
- О, да. Жив и здоров. - Элиот бегло осмотрел рану на ноге сэра Джорджа. - Это от пули... Ничего серьезного... Но нам надо его вытащить отсюда как можно скорее...
В это время пламя свечей заколыхалось, а комната будто запульсировала вокруг меня, и я почувствовал, как какая-то сила затягивает меня. Язык мой превратился в кусок кожи, а кости начали рассыпаться в прах. Мои глазные яблоки высохли, и их так жгло, словно оттуда была высосана вся влага. Притягиваемый какой-то силой, я взглянул на картину на стене. Элиот, не отрываясь, тоже смотрел на нее.
- Вы чувствуете? - прошептал я.
Он повернулся ко мне. Лицо его казалось прилепленным прямо к черепу. Вдруг он рассмеялся и покачал головой.
- Что это? - изумился я.
- Это, Стокер, - ответил он, - нечто вроде декораций в одной из пьес вашего театра: дом с привидениями... разные сопровождающие трюки... Но нет, - мотнул он головой, - здесь присутствует опасность, однако не от сверхъестественных сил. Противник перед нами дьявольский, но, увы, в человеческом облике... Пойдемте, - сказал он, поднимая руки сэра Джорджа, нас не должны здесь застать. Наши заговорщики не возрадуются, узнав, что мы украли их трофей. Скорее, уходим отсюда...
