«Армия окружена. Вся долина р. Донская Царица, железная дорога от Советской до Калача, мост через Дон в этом районе, высоты на западном берегу реки Голубинской, Оськинский и Крайний, несмотря на героическое сопротивление, перешли в руки русских. Другие их силы продвигаются с юго-востока через Бузиновку на север и особенно крупные силы на запад. Обстановка в районе Суровикино на р. Чир неизвестна. В Сталинграде и на северном участке фронта отмечается усиленная деятельность разведывательных подразделений. Атаки, которым подвергся 4-й армейский корпус и 76-я пехотная дивизия, отражены. На этом участке противнику местами удалось вклиниться в расположение наших войск. Армия надеется, что ей удастся создать оборону на западном участке фронта, восточнее Дона на берегу р. Голубая.
Южный участок фронта восточнее Дона после прорыва еще не восстановлен. Стоит ли за счет значительного ослабления северного участка организовать оборону на узкой полосе на рубеже Карповка, Мариновка, Голубинский — сомнительно. Дон замерз, по льду переправляться можно. Запасы горючего скоро кончатся, танки и тяжелое орудие будут неподвижны. Положение с боеприпасами критическое. Продовольствия хватит на шесть дней. Командование армии предполагает удерживать оставшееся в его распоряжении пространство от Сталинграда до Дона и уже принимает необходимые меры. Предпосылкой для их успеха является восстановление южного участка фронта и переброска достаточного количества запасов продовольствия по воздуху. Обстановка может заставить тогда оставить Сталинград и северный участок фронта, чтобы обрушить удары на противника всеми силами на южном участке фронта, между Доном и Волгой, и соединиться здесь с 4-й танковой армией. Наступление на западном направлении не обещает успеха в связи со сложными условиями местности и наличием здесь крупных сил противника.
По мнению Жаркова, Паулюс давал трезвую оценку создавшегося положения, но то, что ему уже ничего не могло помочь — это было очевидно. Кольцо окружения 6-й немецкой армии сжималось. Части 4-го механизированного корпуса Вольского, выйдя в район Верхне-Царицынский — Зеты, продолжали с боями продвигаться навстречу войскам 5-й танковой армии генерала Романенко. Днем 22 ноября, после короткого, но яростного сражения, они овладели станцией Кривомузгинская и хутором Советский. В то же время другие соединения Сталинградского фронта, из числа войск 51-й армии и 4-го кавалерийского корпуса Шапкина, наступавшие на внешнем фланге окружения группировки противника, — продвигались в направлении Котельникова.
После выхода 26-го и 4-го танковых корпусов в район Калача, а 4-го механизированного корпуса — в район Советского, войска Юго-Западного и Сталинградского фронтов разделяло расстояние всего в 10–15 километров. Положение для противника создалось чрезвычайно угрожающее. Поэтому Паулюс перебросил из Сталинграда к Калачу и Советскому 24-ю и 16-ю танковые дивизии, пытаясь не допустить соединения двух фронтов, ибо оно было бы равносильно наброшенной на шею петле. Однако наступающие советские войска успешно отразили все контратаки врага, и 23 ноября в 16 часов совершилось воистину историческое событие: части 4-го танкового корпуса под командованием генерал-майора Кравченко и 4-го механизированного корпуса под командованием генерал-майора Вольского соединились в районе хутора Советский. Таким образом, на пятые сутки после начала контрнаступления войска Юго-Западного и Сталинградского фронтов, при активной помощи правого крыла Донского фронта, замкнули кольцо оперативного окружения вокруг сталинградской группировки противника. В «котле» оказалась вся 6-я армия Паулюса и часть сил 4-й танковой армии Гота. Кроме того, в ходе наступления советские войска разгромили 3-ю румынскую армию, пленив пять ее дивизий, и нанесли серьезное поражение соединениям 4-й румынской армии. Также был разгромлен 48-й танковый корпус противника, составлявший его оперативный резерв.
«Да, успех велик! — размышлял Жарков. — Сталинградское контрнаступление — это наверняка первое в истории всех войн контрнаступление такого масштаба. Враг окружен. С надеждами Гитлера перешагнуть Волгу и выйти к Уралу покончено. Только теперь, пожалуй, многие поймут и оценят упорное мужество города против превосходящих сил фашистов. Однако радость радостью, а успокаиваться еще рано. Врага надо добить в той ловушке, куда его заманили. Так пусть же наше наступление будет достойно сталинградской обороны!»
На следующий день, 24 ноября, Попов и Жарков выехали на хутор Советский.
Валил густой снег — и все же не мог запеленать развороченную и дымящуюся землю на местах только что отгремевших сражений; так бывает бессилен бинт против хлещущей из широкой раны крови.
