На наблюдательный пункт непрерывно поступали боевые сводки. К утру следующего дня стало совершенно бесспорным, что войска 51-й армии, прорвав вражескую оборону на всех намеченных направлениях, вырвались на оперативный простор. Особенно отличился, к удивлению и, конечно, к радости Жаркова, механизированный корпус генерал-майора танковых войск Вольского. Еще глубокой ночью бригадой корпуса было занято Плодовитое — первый населенный пункт в глубине обороны 4-й румынской армии, а на рассвете 21 ноября танковое подразделение управления корпуса нанесло неожиданный прострельный удар по станции Абганерово, которая вскоре была передана подошедшим передовым частям 4-го кавалерийского корпуса генерал-майора Шапкина. Почти в то же время танкисты Вольского с коротким, но ожесточенным боем ворвались на станцию Тингута и перерезали на участке Абганерово — Тингута железную дорогу, снабжавшую боеприпасами и вооружением сталинградскую группировку врага. Теперь 6-я армия Паулюса и значительная часть сил 4-й танковой армии Гота оказались отрезанными от находившихся в калмыцких степях румынских войск. Был захвачен район, весьма удобный для нанесения удара на Калач. Поэтому механизированный корпус Вольского, продолжая развивать наступление на северо-запад, утром же 21 ноября атаковал поселок Верхне-Царицынский, где обосновался штаб 4-й танковой армии Гота.
Не менее успешно действовал и кавалерийский корпус Шапкина. Во время 65-километрового марш-маневра по сильно пересеченной местности, да еще в гололедицу, конники глубоко заходили в тыл противника и отрезали ему все пути к отступлению, причем весь марш совершался без привалов, лишь иногда с короткими остановками для подтягивания эшелонов.
К исходу 21 ноября на наблюдательном пункте 51-й армии стала известна общая оперативная картина наступления Сталинградского фронта. Усилиями трех армий были разгромлены 1, 2, 18-я пехотные дивизии румын и нанесены огромные потери 20-й пехотной дивизии румын и 29-й моторизованной дивизии немцев. В результате двухдневных наступательных боев 13-й механизированный корпус полковника Танасчишина и следовавшие за ним стрелковые соединения 57-й армии генерал-лейтенанта Толбухина вышли на рубеж Нариман — колхоз им. 8 Марта. Одновременно из района Елха — Ивановка мощные удары нанесла 64-я армия генерал-лейтенанта Шумилова и, прорвав оборону противника, за два дня боев вышла на восточный берег балки Караватка, охватывая вместе с 57-й армией сталинградскую группировку врага с юга и юго-запада. А северная группа войск Сталинградского фронта — группа полковника Горохова — связала тяжелыми боями 11-ю танковую дивизию немцев, то есть отвлекла на себя большие силы противника, да к тому же нависла над его флангами.
Пришли добрые вести и с Юго-Западного фронта. К концу 21 ноября танковые и механизированные соединения генералов Родина, Бутакова и Кравченко, продолжая развивать наступление, вышли на реку Лиска и завязали бой в 20–25 километрах от города Калача.
«Но сводки — сводками, — решил Жарков, — а не мешало бы и самому побывать в освобожденных районах».
Маркиан Михайлович Попов настолько же был доволен действиями 51-й армии, насколько и обеспокоен недостаточной прочностью внешнего фронта.
— Надо, пожалуй, побывать в штабе кавалерийского корпуса, — проговорил он раздумчиво и погладил свой тяжелый подбородок с резкой продольной ложбинкой. — Ведь при общем нашем успехе действия корпуса Шапкина в направлении на Котельниково приобретают исключительно важное значение. Надо его нацелить на захват Аксая в первую очередь. Да не мешало бы заодно выяснить, почему наша Девяносто первая стрелковая дивизия до сих пор не достигла успеха в районе Деде-Ламин, где ей противостоит четвертая пехотная дивизия румын.
— А мне не мешало бы взглянуть на свое хозяйство, — вставил Жарков.
— Тогда едем, Алексей Савельевич.
— Едем, Маркиан Михайлович!
Под холодный мелкий дождь, то и дело сменявшийся ледяной крупкой, Попов и Жарков, надев каски и прихватив автоматы, выехали в сопровождении двух штабных офицеров по раскисшей дороге на Плодовитое.
Приходилось часто с опаской объезжать подорвавшиеся на минах автомашины, иногда мчаться прямо по степи по надежным следам танковых гусениц, — в обгон тянувшихся к фронту повозок, походных кухонь, артиллерийских упряжек, мощных машин с пушками на прицепе. И повсюду, куда ни посмотришь, лежали в скрюченных позах убитые, везде валялись их каски, брошенные орудия, расстрелянные патроны у пулеметных гнезд, винтовки и гранаты; а в отдалении, в балках, бродили лошади, волоча за собой обрубленные постромки…
