Но Яго был другого мнения, он, полагая, что за все его заслуги, за храбрость, за то, что неоднократно спасал жизнь своему генералу, за дружбу, за преданность он, и никто другой, должен быть адъютантом генерала. Добро бы его променяли на кого-нибудь стоящего: например, на одного из его боевых товарищей, – но взять первого попавшегося смазливенького офицеришку, который понятия не имеет, что такое битва, война, приблизить к себе почти мальчишку за то лишь, что он читает книжки, умеет заливаться соловьем перед барышнями и расшаркиваться перед сильными мира, – этого понять Яго не мог. Поэтому назначение Кассио явилось для него таким ударом, оскорблением, унижением, неблагодарностью, что он чувствовал себя оплеванным и простить не мог. Обиднее же всего то, что при назначении о нем даже не было речи, никому это даже в голову не пришло. Но совершенно убило Яго то, что самые интимные, сердечные дела, то есть любовь к Дездемоне и ее похищение, были скрыты от него и доверены мальчишке Кассио.
Нет ничего удивительного в том, что в последнее время, после того как Кассио был назначен адъютантом, Яго стал с горя попивать и покуривать. Может быть, во время одной из этих попоек он и встретился, а потом подружился с Родриго. Самой любимой темой душевных разговоров со своим новым другом были, с одной стороны, мечты Родриго о похищении Дездемоны, которое устроит Яго, а с другой – жалобы последнего на несправедливость к нему генерала. Чтобы облегчить злобу и дать ей пищу, придумывалось и вспоминалось все – и прежние заслуги Яго, и неблагодарность Отелло, которой раньше не придавалось значения, но которая теперь представлялась преступной. Вспомнились и полковые сплетни об Эмилии.
Дело в том, что у Яго, пока он был близок к Отелло, имелось немало завистников. Чтобы облегчить душу, они перебирали и придумывали всевозможные причины, объясняющие близость Яго к генералу. Был пущен слух, что между Отелло и Эмилией что-то происходило или все еще происходит. Конечно, все было сделано для того, чтобы сплетня дошла до Яго, но его тогда это не слишком заботило, он и сам изменял ей, да и никакого особого чувства к ней не испытывал. Ему нравился ее цветущий вид, она хорошая хозяйка, умеет петь и играть на лютне, веселая, неплохо воспитана, может быть, с некоторым состоянием, из богатой купеческой семьи. Если бы даже у нее в то время и было что-нибудь с генералом (а он знал, что ничего не было), то он бы не очень об этом сокрушался.
Но теперь, после жесточайшей обиды, он вспомнил сплетню об Эмилии. Ему хотелось, ему было нужно, чтобы слухи о связи между генералом и женой оказались правдой. Это давало ему право еще больше ненавидеть и еще сильнее мстить. Теперь Яго хочет верить этой сплетне, хотя знает, что в действительности это ложь. Эмилия хорошо относится к Отелло. Он славный, добрый, одинокий, у него в квартире явно не хватает женской руки, и поэтому хозяйственная женщина заходит и наводит порядок в доме холостого генерала. Яго это знает: не раз встречал ее у Отелло и не придавал этому значения, – но теперь и это поставлено ему в вину. Словом, Яго так себя загипнотизировал, что поверил тому, чего не было. Это давало повод злодею еще больше злиться, уличать, обвинять ни в чем невинного Отелло и разжигать в себе ненависть.
Вот при каких условиях Яго узнал о невероятном, неожиданном, непонятном для него свершившемся факте похищения Дездемоны. Он глазам своим не поверил, когда в квартире генерала увидел писаную красавицу, чуть ли не обнимавшейся с черным уродом и дьяволом, каким ему теперь стал казаться мавр. Удар был так велик, что на некоторое время его сознание было атрофировано. Когда же ему объяснили, как любовники под режиссерством Кассио ловко обманывали и морочили даже его, близкого человека, и когда услыхал веселые голоса, смеявшиеся над ним, он убежал, чтобы не показать злобы, которая со всей яростью закипала в нем.
Похищение Дездемоны не только оскорбило его, но и поставило в крайне неловкое положение перед Родриго. Ведь, обирая его, злодей все время клялся, что посватает ему красавицу и украдет из дома, если отец не даст согласия. И вдруг теперь такой афронт. Даже простачок Родриго понял, что Яго его морочил. Он даже усомнился в том, что поручик близок к генералу, и перестал верить в его дружбу. Словом, их отношения сразу испортились. Родриго разозлился: тупо, упрямо, по-ребячьи и по-дурацки, – он даже на время забыл, что когда-то Яго защитил его от кулаков пьяных кутил.
Похищение Дездемоны и свадьба Отелло удались на славу. Все вышло очень просто и ловко. Задолго до этого дня Кассио завел интрижку с одной из горничных в доме Брабанцио. Он уже не раз выманивал ее на свидание, увозил на гондоле с заднего крыльца, потом привозил обратно. За эти любовные похождения Кассио платил хорошие деньги слугам Брабанцио. Сегодня вечером было назначено очередное свидание, но вместо горничной вышла Дездемона и навсегда исчезла. Они и раньше проделывали тот же маневр, когда нужно было выманивать Дездемону на свидание с Отелло.
