— Да нет, в этом мире их почти и нет, — объяснил Мишель. — Здесь же все заселяли люди. Эльфов порой нанимают как редких специалистов — магов, например, или инженеров. Гномов, опять же. Но гномы здесь еще большая редкость, чем эльфы: не очень у нас все пока хорошо с горным промыслом. То есть руда в горах есть, но инфраструктура пока к ним не подведена, а с нуля им строить король не разрешает — этак придется им столько земли в концессию отдать, что не успеешь оглянуться, а через пару веков на престоле уже гномская династия сидит!
— А как же тогда здесь взялись ваши предки? — поинтересовался я у Габриэля. — Если, конечно, это не секрет.
— Какой там секрет, — пожал он плечами. — Напротив, фамильная история Лираэннов переплетена с историей создания здешнего королевства и заселения мира! — теперь в словах Габриэля звучала нешуточная гордость.
Далее он рассказал следующее. Оказывается, его дед, светлый эльф и очень сильный маг (впрочем, все эльфы — сильные маги) прибыл сюда с первой волной поселенцев как специалист на договоре. Он открывал порталы, помогал людям с первоначальным обустройством и получил за это очень щедрую плату как золотом — от спонсоров переселения — так и лучшими землями в осваиваемом мире. Эльфы почти никогда не селятся поодиночке, так что тогдашний король ожидал, что дед Габриэля продаст свою долю Короне (и был готов выплачивать ему долг несколько столетий), а сам вернется восвояси. Но тот встретил бабушку Габриэля, очень сильную магичку, полюбил ее — и остался жить в этом мире почти на тысячу лет!
— У эльфов обычно мало детей, так что мой отец стал их единственным и довольно поздним ребенком, — объяснил Габриэль. — Он прожил всего пятьсот лет — не очень долго для полуэльфа, но даже удивительно много, учитывая его буйный нрав и любовь к войне! Он очень сильно приумножил выделенную отцом долю его благосостояния и мог бы даже создать собственное герцогство, если бы… Впрочем, не мое дело критиковать отца! Достаточно сказать, что он несколько раз был женат и имел множество признанных бастардов. Я — его последний ребенок, он погиб, когда мне было года два, я почти его не помню. Мой дедушка надзирал за моим воспитанием, однако, когда я достиг совершеннолетия, счел возможным покинуть этот мир — вместе с бабушкой. Ей наконец стало интересно повидать другие земли, по ее собственным словам. Так что они ушли порталом. На оплату этого путешествия была потрачена значительная часть дедова состояния, остальное было поровну разделено между всеми его внуками и их прямыми наследниками. Поэтому в моей собственности лишь одно небольшое поместье, которое вы видели, — это к вопросу о том, у кого сколько серебра, — последняя ироничная шпилька была адресована, разумеется, Кэтрин.
У меня язык чесался спросить, как у самого Габриэля обстоят дела с личной жизнью, но я сдержался. Мало ли, может быть, он не хочет рассказывать! Однако, к моему удивлению, рыцарь сам добавил:
— Что касается моей части семейной истории, то о ней не скажешь особенно много. Я был женат, мы вырастили двоих детей, пока моя супруга семь лет назад не отправилась на перерождение. Моя дочь замужем и уже имеет собственных внуков. Мой сын немало послужил Короне и погиб уже немолодым человеком, его старший сын, а мой внук, в настоящее время также служит в отряде Королевских рыцарей, а его жена и мои правнуки проживают в столице.
— У вас весьма достойная династия, — сказал Мишель. — Надеюсь, когда-нибудь и мои потомки смогут рассказать о своей семье что-то похожее. Начало уже положено: я горжусь тем, что мой отец, которого также звали Мишель Аню, был сотником столичной городской стражи! Причем дослужился до этого чина из рядовых, сам будучи сиротой.
— Отличная карьера, — кивнул Габриэль. — А вы, Кэтрин?
Она фыркнула.
— Мой отец умер незадолго до моего рождения, а моя мать была прачкой, но умудрилась отложить достаточно денег, чтобы ее трое детей все отучились в школе! Я также очень этим горда.
— Достойное деяние, — снова согласился «дон Кихот».
Я же сделал из рассказанного два вывода: во-первых, городской страже реально платят довольно мало, если сын сотника учится в одной школе с дочерью прачки! Ну или мама Кэтрин — прачка какого-то реально высокого класса. Или не прачка вовсе, может, это слово-эвфемизм. Но вот уж чего точно я у Кэтрин спрашивать не буду.
Во-вторых, Мишель-то, оказывается, имеет амбиции создать свою династию, а то и в аристократы махнуть! Может, именно из-за этого, а не из-за Кэтрин, так и не женился? Ищет подходящую женщину несколько выше себя статусом, чтобы ее родители согласились на безродного, но многообещающего паладина? Хм, а вот тут стоило бы аккуратно расспросить. Такие вещи о людях лучше знать, чтобы успешно иметь с ними дело. Кто сплетник, я сплетник? Ничего подобного! Я же не с целью распространить, а для себя.
Тут все как-то выжидательно посмотрели на меня.
