Рабыня демонов в академии магии полностью

— Хочу тебя себе, — шептал он, покрывая поцелуями ее тело. — Всю! Навсегда!

— Твоя кровь сегодня — это что-то, — сообщила вампирша на следующий день. — Ты всегда вкусная, но сегодня просто невероятно. Я еле смогла остановиться.

Тася обессилено оперлась о стену. Ей казалось, что Присцилла вместе с кровью высосала из нее всю жизнь, которую вчера влил Дэмиан.

Усталая и бледная она дошла до парковки, где в машине уже ждал Раум.

— Я не понимаю, — сказал демон, изучая ее осунувшееся лицо. — Мы все очень осторожны, а ты еле ползаешь. Почему?

— Не знаю, — прошелестела Тася.

Обещание Присциллы раскрыть ее тайну, вывесив спектрографии на доске объявлений, звучало в ушах.

Демон тихо выругался и завел машину.

Но в настоящем гневе Тася увидела Раума несколько позже в тот же день, когда он, раздевая ее, наткнулся на плохо зализанный укус — опьяневшая от привкуса крови демона Присцилла не смогла должным образом замести следы.

— Это же… — красные глаза демона сузились. — Ты спишь с вампиром?

Девушка съежилась и отшатнулась. Она достаточно изучила Раума, чтобы не обманываться мягким голосом. Беловолосый был в ярости.

— Нет! Клянусь, нет!

— Тогда что это, детка? — он протащил ее к зеркалу, откинул волосы с шеи и ткнул пальцем в две почти затянувшиеся дырочки. Как раз там, где под тонкой полупрозрачной кожей проходила артерия.

Тася обмякла, разрыдалась и рассказала ему все.

Слишком тяжело и страшно было нести это одной. Слишком измученной и испуганной она себя ощущала. Слишком хотелось, чтобы хоть кто-нибудь помог ей, взял на себя хотя бы часть этого груза.

— Ты идиотка, детка, — резюмировал ди Форкалонен, когда она закончила. — Надо было в тот же день идти ко мне.

— Она обещала, что повесит их на доску, — при мысли о грядущем позоре Тася снова заплакала.

— Идиотка, — с отвращением повторил Раум. — Ты вправду думаешь, что три высших демона не в состоянии помешать одной слишком много возомнившей о себе стерве?

Его пальцы сжались, и он тряхнул Тасю за плечи так, что ее голова мотнулась, как у тряпичной куклы.

— Помнишь, я сказал это в самый первый день? Ты — НАША человечка. И НИКТО, кроме меня и моих братьев, не посмеет тебя обижать или оскорблять, — он подтолкнул девушку к кровати. — Вампирша больше не твоя забота. Отдыхай. Когда я с ней разберусь, накажу тебя за молчание.

Присцилла шла, чуть покачиваясь. Тот парень в пабе… он, определенно, выпил слишком много. Его кровь как будто наполовину состояла из чистого виски. Алкаш придурочный! Она, конечно, собиралась слегка захмелеть, но не настолько же.

Частый цокот каблучков разносился по почти пустой парковке, в черных лужах отражался свет фонарей.

У своей «Гидры» она остановилась, тяжело оперлась на капот. Может вызвать такси? Да ну, завтра снова ехать в центр города, забирать машину. Неохота.

Но открыть дверь и залезть внутрь Присцилла не успела. Все фонари на парковке разом погасли.

— Что за нахер? — спросила вампирша нетрезвым голосом.

Ответ возник из тьмы, оскалил зубы в улыбке. Луна посеребрила белые пряди, сверкнула на маленьких рожках. В красных глазах с щелевидными зрачками загорелись и погасли опасные огоньки.

— Привет.

— П-п-привет, — Присцилла попятилась.

Она была умной девочкой и знала, что влезает в опасную игру. Но слишком уж хотелось отомстить сволочи ди Небиросу и его наглой человечке.

Сейчас в отуманенных алкоголем мозгах зашевелилась мысль, что, возможно, это было не самым удачным решением. Возможно, это даже было самое глупое и опасное решение в жизни Присциллы.

— Ты на ногах не стоишь, — демон шагнул за ней, улыбаясь слишком уж широко и предвкушающе. Именно так улыбалась Присцилла своим жертвам до того, как вонзить клыки в теплую плоть. — Давай подвезу.

— Н-н-не надо. Я лучше такси вызову.

Она сделала ещё шаг назад. Разум подсказывал, что от демона не сбежать, но инстинкт был сильнее. Вампирша повернулась и помчалась по парковке.

Далеко она не убежала.

Он не сразу почувствовал это. Слишком хрупкой и неустойчивой была их связь. Единственная редко допускала его до себя, не желала признавать себя его женщиной. Оттого он поймал отголосок ее страха и боли уже на агонии, когда стало слишком поздно.

Ночные улицы города, фонари, залитый огнями Файервей, Фелтон-стрит мелькали перед глазами. Он бежал, выбиваясь из сил, надсаживая дыхание. На машине нельзя, можно потерять сигнал и бессмысленно кружить по улицам и подворотням… Только так — бегом, рывками, ночной тенью. На пути попалась женщина с коляской, он отшвырнул их в сторону. В спину полетел плач младенца, причитания и проклятия, но он не обратил внимания. Нить связи в душе тянула и звала вперед. Дальше от центра, в предместья. Туда, где бледно-красным маячила затухающая аура отчаяния, боли и гнева… Он бежал, чтобы спасти единственную и главную женщину в своей жизни.

Бежал, уже зная, что не успеет.

Разбитая машина полыхала на обочине, въехав в бетонное ограждение заброшенного завода. Внутри салона корчился женский силуэт.

Как в кошмарном сне. Система безопасности не сработала.