Рабыня демонов в академии магии полностью

Ему не было ни на мгновение жаль погибшую. Во-первых, наглая, капризная и недалекая Присцилла раздражала его всю ту неделю, пока считалась девушкой Дэмиана. Во-вторых, она посмела обидеть Тасю…

Тася! При мысли о ней он снова ощутил ярость и обиду. Почему она не пришла к нему? Почему к Рауму?! Мэл умеет устранять нежелательных людей и нелюдей не хуже, а то и лучше ди Форкалонена.

— И вот теперь я, как герой-освободитель, получу свой маленький приз, — беловолосый довольно хохотнул.

— Зачем тебе это? — несмотря на все старания, злость, которую он испытывал, не удалось скрыть.

Раум обезоруживающе улыбнулся:

— Всего лишь маленькая эротическая фантазия, дорогой кузен, — его голос стал бархатным, вкрадчивым. — Не хочешь присоединиться?

— Нет! — излишне резко ответил Мэл, чувствуя, что еще немного, и тоже начнет швыряться стаканами.

— Ммм… жаль. Как знать, что мы сделаем с человечкой вдвоем, без тебя, мой разумный кузен? — Раум издал смешок. — Особенно Дэмиан. Братец в последнее время, когда о ней заходит речь, так плохо себя контролирует. Значит, отдашь ее нам, а сам запрешься и будешь зубрить экономику?

— Ну ты и сволочь! — беспомощно выругался Мэл, заглядывая в торжествующие красные глаза.

— Ага. Так что скажешь?

Армеллин молчал долго. Он мог отказаться. Ему не нравилась мысль делить с кем-то Тасю, его Тасю. И он был уверен, что ей будет неприятно и гадко участвовать в «эротической фантазии» Раума. Он достаточно вслушивался в ее эмоции, чтобы понять, как унижает девушку ощущение, что ее используют как секс-куклу. Было время, когда он сам играл на этом отвращении, стараясь не сближаться с ней.

Но ди Форкалонен, мать его, прав. Если оставить ситуацию без контроля, если там не будет Мэла, в присутствии Раума — вечного соперника и провокатора — у Дэмиана может просто сорвать крышу.

А ведь кузен этого и добивался с самого начала. Так ловко все рассчитал…

— Когда?

— Думаю, дней через десять, — Раум облизнулся. — Хочу, чтобы она была в форме и оценила мой сюрприз в должной мере.

Неделя прошла спокойно. Хозяева не трогали Тасю, давая полностью восстановиться после кровопускания, устроенного Присциллой. Армеллин даже напоил своей кровью, совсем как его брат раньше.

— Много не пей! Пару глотков, больше может быть вредно, — а когда она сделала эти пару глотков, обнял и спросил с каким-то тихим отчаянием. — Почему ты не пришла ко мне?

— Я не думала, что вам есть до этого дело.

— Дурочка, — грустно сказал он.

И ушел.

Дэмиан злился. Он просто невероятно злился, осыпал Тасю оскорблениями и обещал «всыпать по полной», как только она наберется сил. Девушка пугалась, шарахалась и пряталась от него, чем злила демона еще больше.

А Раум предвкушал. Он казался Тасе сытым котом, играющим с мышью. Забавлялся, намекал на что-то и наслаждался ее тревогой, которая росла с каждым днем.

Тася боялась спрашивать ди Форкалонена, что именно произошло с вампиршей. Легче было верить, что Присцилла действительно не различила в крови случайно подцепленного в баре парня привкус вересковой настойки (ее еще называли «антивампирской» — в слабой концентрации она вызывала у вампиров просто сильнейшее опьянение, а в сильной действовала, как яд, блокирующий способность к регенерации), что села пьяная за руль и разбилась.

Ага. И все это как раз после того, как один беловолосый демон пообещал «разобраться» с ней.

Навязчивые мысли о вампирше и страх перед грядущим наказанием не оставляли ее даже ночью. Приходили в кошмарах из детства. Запах крови, шаги, свет луны на ощеренных клыках…

На этом моменте Тася всегда раньше просыпалась с криком, благословляя Великую Мать за избавление от жуткого сна. Но теперь…

Теперь сны не прерывались. Они заканчивались иначе. Тасю окутывало тепло, ощущение гармонии и абсолютной силы. За спиной словно вырастали крылья. Она сжимала в ладонях ослепительно сияющий шар света и протягивала его навстречу оскаленному бледному мороку.

А тот вспыхивал. И начинал гореть заживо, распространяя вокруг нестерпимый запах паленой плоти.

Тася просыпалась в холодном поту, с колотящимся сердцем. И отчаянно щипала себя, пытаясь прийти в чувство.

Казалось, ещё немного и она сама вся вспыхнет изнутри, став шаром ослепительно яркого, убийственного света.

А неделю спустя к ней в комнату без стука зашел Раум. На лице беловолосого сияла азартная улыбка, глаза возбужденно блестели.

— Собирайся, детка, — промурлыкал он. — Пришло время для наказания.

— Ничего не могу поделать — нет состава преступления. Дело закрыто, — следователь пожал плечами и отодвинул бумаги.

— Дочь судьи д'Эстен убита, а вы не видите состава преступления?!

— Молодой человек, — терпеливо отозвался страж порядка. — Понимаю ваше горе. Но ваша подружка была в машине одна. И она была пьяна, как сапожник. В таком состоянии немудрено перепутать стену с парковкой.

Полицейский рассуждал доброжелательно и спокойно, не подозревая, по краю какой пропасти он ступает.