Сердце билось, грозя проломить грудную клетку, а глаза наполнились влагой. Эми быстро вспомнила, что Смит и до демонстрации супер способностей мог пугать её до той границы, когда теряешь всякое самообладания.
— Прости. — Эми продолжала смотреть на свои руки, а затягивающаяся пауза заставляла говорить. — Не знаю, что на меня нашло. Мне очень жаль.
Эми украдкой вздохнула. Меньше чем за минуту она умудрилась всё испортить и теперь неизвестно, что будет дальше. Неизвестно, о чём думает сейчас этот человек, от которого зависит её жизнь. Внезапно вспомнилась уже позабытая фраза, что работа Смита убивать таких как она, когда они сходят с ума. Решает ли он прямо сейчас, что она безнадежна? Что больше не стоит его времени и вложенных усилий? Вряд ли так легко заставить замминистра здравоохранения столь оперативно подписать нужные ему бумаги, а значит у него может отыскаться влияние, чтобы замять убийство лучшего целителя США.
Эми снова вздохнула, нервно теребя руками. Захотелось, как в детстве, начать грызть ногти. Глупая привычка, которую она подхватила от сестры.
— Хорошо, что тебе жаль. — Произнес Смит.
Эми замерла, с одной стороны, она почувствовала невероятное облегчение от того, что он заговорил, а не ушел молча, что было бы равноценно смертному приговору. С другой стороны она с нарастающим волнением ждала его дальнейших слов. Вердикта, что определит её будущее.
— И плохо, что ты позволила себе расслабиться. — Резко закончил он.
Повисшая тишина обрушилась на её плечи неподъемным грузом.
— Прости. — Вновь извинилась Эми.
Сейчас она была готова сказать что угодно. Ответить на любой вопрос. Пойти на многое, лишь бы рассеять нарастающее между ними напряжение, чтобы избавиться от зудящего чувства, будто над её шеей в ожидании отмашки палача замерло лезвие гильотины.
Пауза продолжалась, что заставляло её только сильней нервничать. Продолжающий нарастать страх не позволял даже пошевелиться. Она, в какой-то незаметный для себя момент, перестала дышать. Сердце глухо застучало, отдавая болью в висках. Страх достигший своего пика в другой ситуации толкнул бы её на необдуманные действия, о которых многие бы потом пожалели, но этот же страх перед Смитом вынудил её смиренно ждать, сжимая свои ладони всё сильней и сильней. До нестерпимой боли.
— Так что случилось, Эми? — От голоса Смита Эми вздрогнула всем телом. Струна лопнула. — Расскажи мне.
Все так же, не дыша, она с тревогой посмотрела на Смита.
Страх медленно уходил, уступая место вине. Голос Смита больше не обещал ей мгновенной смерти, а взгляд не промораживал до костей. Но она всё равно молчала.
Эми попыталась успокоиться. Кажется, обошлось, но это никак не улучшало ситуацию. Она не отвечала на вопрос, снова навлекая на себя гнев Смита, и поделать с этим она ничего не могла. Как она теперь будет просить за Тейлор? Что-то ей подсказывало, что после её грубых слов он лишь высмеет её. Скажет, что не понимает, о чём она говорит и Эми даже поспорить с ним не сможет. Не после того как, кажется, пару минут назад исчерпала весь лимит на дерзость по отношению к этому человеку.
И что теперь делать? Как быть? Отделаться парой пустых слов? Просто молчать остаток времени? Или сразу уйти? А дальше что? Едва ли он будет доволен после такого. Но и просить, не обещая ничего взамен, она уже не осмелится. Она кожей чувствовала, что больше не достойна подобного отношения к себе с его стороны. Что-то говорило ей, что по её вине мнение Смита только-что сильно поменялось, сделалось хуже, и ничто этого не изменит. Но, даже если наплевать на все и уйти… Эми с горечью отмахнулась от этой идеи.
Уйти, не попытавшись помочь Тейлор, она не может. Что если другого шанса может не быть? Что если, уйдя сейчас, Тейлор потеряет последний шанс? Что станет с ней, если Тейлор не придет в школу ни завтра, ни послезавтра, никогда?
Не простит она себя никогда. Вот, что станет с ней. Вот весь ответ.
Эми, вздохнула, собираясь с силами, и глядя Смиту прямо в глаза, произнесла как можно чётче и твёрже ту фразу, что разделит её жизнь на до и после:
— Я согласна пойти с тобой. Но у меня будет одна просьба. Это важно.
Вот и всё. Слова сказаны. Прощай больница. Прощай Броктон-Бей. Прощай семья… Прощай Виктория.
Слова были сказаны. Но мир не взорвался. Не сгорел в ядерном огне. Его не уничтожили Губители. И Время не замерло на веки вечные. И Смит всё продолжал и продолжал сверлить её задумчивым взглядом.
Прошел миг, за тем ещё один… Ничего не менялось, только сомнения в душе Эми пускали свои корни ещё глубже. Что если это ошибка? Что если Смит не сможет или что хуже не захочет помогать?
Она бы так и продолжала накручивать себя всё сильней, но вот прошло десять секунд, и Смит отмер. Вслед за ним, казалось, замерший мир, пришёл в движение, наполняясь привычными звуками.
— Что у тебя стряслось, Эми? — С нехарактерным для него сочувствием в голосе произнес Смит.
